Она метнула в меня взгляд так, словно это «все» на самом деле означало все, даже не подозревая и половины того, что я на самом деле хочу с ней сделать.

Я смотрел, как она открыла дверь и стянула туфли, и продолжал смотреть, пока дверь медленно закрывалась, отрезая ее от моего взгляда. Я стоял и пялился на закрытую дверь несколько секунд слишком долго, а потом направился в главный дом, чтобы поговорить с ее отцом.

Трилби

— О, Трилби, если бы твоя мама могла увидеть тебя сейчас...

Я стою на подиуме, глядя в огромное овальное зеркало. Белоснежный корсаж, усыпанный кристаллами, плотно обнимает мои ребра, а длинный атласный шлейф мягко спадает к ступням и тянется за мной коротким, элегантным полотном. Вырез-халтер обнажает плечи, а легкая юбка-русалка превращает мои изгибы в роскошное угощение.

Помощница протягивает Аллегре коробку с салфетками, и она мгновенно сморкается в четыре листа подряд.

— Ты потрясающе выглядишь, — шепчет рядом с ней Сера. — Это платье словно создано для тебя.

Я провожу ладонями по бедрам и восхищаюсь тем, как свет скользит по волнам, которые они создают.

— Оно и правда красивое, — соглашаюсь я.

Пенелопа, одна из самых востребованных швей Нью-Йорка, вынимает булавку изо рта и втыкает ее в подол платья.

— Я в этом бизнесе уже очень давно, мадам, и платье всегда бывает лишь настолько красивым, насколько красива женщина, которая его носит, — она поднимает на меня глаза и улыбается. — Должна признать, я согласна с вашей сестрой.

Я оборачиваюсь к своей семье.

— Как думаете, Саверо понравится? — спрашиваю я глухо.

А я вообще хочу, чтобы ему понравилось?

Разве его я хочу впечатлить, когда пойду по этому проходу?

Я не позволяю себе продолжать эту мысль и поворачиваюсь к тете.

— Он ведь сказал haute couture14, правда?

Аллегра фыркает.

— Да, сказал. И это именно оно. Но на самом деле это не имеет значения. Никто не будет думать о том, кто дизайнер, когда ты будешь выглядеть вот так. Все будут слишком поражены, чтобы им было хоть какое-то дело.

Пенелопа отступает назад и оценивает свою работу.

— Я заберу платье в свою мастерскую. Сможете прийти через пару недель на еще одну примерку?

Я бросаю на платье последний долгий взгляд и позволяю себе легкую улыбку, чтобы хоть как-то заглушить неприятное сжатие в животе. Если финальная примерка будет уже через две недели, значит, и день свадьбы совсем близко.

— Да, конечно.

Швея помогает мне раздеться и прячет платье в свадебный чехол. И хорошо, что она это делает, потому что, как только мы открываем дверь, по лестнице поднимается безошибочно узнаваемый звук голоса Ди Санто.

Мое сердце начинает учещенно биться. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Кристиано вытащил меня из клуба с пистолетом в руке, с пальцем, готовым нажать на спуск. После Ретта я была полна решимости не позволить ему застрелить еще одного человека из-за моих поступков. Я не ожидала, что его склонность выпускать пули в чужую плоть снова даст о себе знать так быстро.

— Я провожу вас, — говорит Сера, увлекая Пенелопу по коридору.

Аллегра поднимает на меня брови.

Я выдыхаю:

— Не волнуйся за меня. Я выйду в сад и закончу свою картину.

— Смотри, чтобы не вляпаться в неприятности, — предостерегает она. — Я не хочу, чтобы ты дала хоть малейший повод этим двоим снова заговорить с твоим отцом.

Мой подбородок дергается от усилия сдержать дерзкий ответ, и я ограничиваюсь тем, что показываю язык ее удаляющейся спине. Еще совсем недавно я бы чувствовала стыд, такой сильный стыд, при мысли о том, что могла дать мужчине повод «поговорить» с моим отцом, но теперь… Теперь мне кажется, что у меня есть проблемы куда серьезнее. Например, как мне вообще выйти замуж за мужчину, если его брат злит меня, бесит меня, заводит меня так сильно, что я едва могу мыслить здраво?

Голоса собираются в кабинете папы, и, когда я подхожу ближе, до меня доносится слово «порт». Дверь приоткрыта, и я не могу удержаться, чтобы не бросить взгляд внутрь, проходя мимо.

Все трое стоят над папиным столом. Папа и Саверо склонились над разложенными документами, а вот глаза Кристиано поднимаются в тот же миг, как я замираю у щели.

Я мысленно ругаюсь. Теперь, когда он меня заметил, будет невежливо просто пройти мимо, не поздоровавшись с моим будущим мужем.

Я распахиваю дверь и жду, когда он поднимет голову. Когда этого не происходит, я демонстративно прочищаю горло. Папа уже открывает рот, чтобы, вероятно, выставить меня из «мужских дел», но Саверо опережает его.

— Мисс Кастеллано. — Его губы подергиваются в нечто, что можно принять за подобие улыбки.

— Синьор Ди Санто.