Я узнала, что он вполне может — и, похоже, действительно умеет — функционировать, поспав всего четыре часа. И что он способен одновременно вести три телефонных разговора, касающихся совершенно разных тем: инженерной архитектуры, юридических последствий подкупа государственных чиновников и тонкостей обслуживания автомобилей, особенно моего, с его особой системой ухода, которая, по сути, представляет собой полное ее отсутствие.

Я узнала, что если он принимает решение, будь то о чем-то или о ком-то, он практически никогда от него не отказывается. Моя машина яркий тому пример. Стоило ему однажды решить, что теперь это его забота, как все мои возражения тут же остались без внимания: он тут же организовал целую армию людей, чтобы ее забрали, отремонтировали, улучшили и не подпускали меня к ней ни на шаг, пока все эти три этапа не будут завершены.

Несмотря на все, что я успела узнать, остались и те вещи, о которых я так ничего и не узнала, и точно не потому, что не старалась. Когда я спросила, как он стал консильери семьи Ди Санто, его взгляд потемнел, и он тут же сменил тему. Он с теплотой говорил о Джанни, покойном отце Кристиано и бывшем доне, но моментально замкнулся, когда я поинтересовалась, как они впервые познакомились. А когда я спросила, почему он покрыл всю грудь татуировками, с изображением электрического ограждения, змеиных укусов и плюща, от которого начинается жуткий зуд, он просто натянул футболку. Я надулась, как самая настоящая избалованная девчонка. Так что, разумеется, этот вопрос я больше не задам.

Однако, что я точно, так это то, что вожделение к врагу может обрушиться на тебя с головой меньше чем за семьдесят два часа. И заодно ты можешь открыть в себе эрогенные зоны, о существовании которых даже не подозревала. Сравнивать мне особо не с кем, но он обращался со мной так, будто у него была тайная карта моего тела, и все три дня он был сосредоточен исключительно на том, чтобы выяснить, сколькими способами и сколько раз он сможет довести меня до оргазма.

Когда он привез меня домой, я была настолько вымотана, что пропустила два занятия по танцам и еще три дня вообще не выходила из комнаты.

Пятеро из них образуют живую стену между лужайкой и террасой. Но, к счастью, Трилби деликатно протискивается сквозь нее и по очереди заключает каждого из нас в теплые объятия.

— Я так рада, что вы пришли, — шепчет она мне на ухо.

— Я не ожидала, что людей будет так много. — Терраса пропитана ароматами дорогих духов и мужского парфюма.

Она отстраняется и закатывает глаза в сторону Аллегры.

— Огромная родня, — говорит она с улыбкой.

Как только Трилби обнимает нашу тетю, к нам подходят две женщины.

— Трилби?

Моя сестра оборачивается и учтиво улыбается пожилой женщине.

— Да?

— Я Бьянка, тетя Кристиано. Со стороны его матери.

— О! — Трилби мягко пожимает ей руку. — Очень рада наконец-то познакомиться. Кристиано много рассказывал о вас и вашей семье. Изабелла с ва…

— Привет! — Вперед выходит младшая женщина, примерно ровесница Трилби. — Я Изабелла. Мы общались в Инсте, но, вау, в жизни ты еще красивее.

Я бросаю взгляд в сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как на щеках сестры появляется легкий румянец.

— Спасибо. Ты тоже очень красивая, — улыбается она.

— Как продвигается подготовка к свадьбе? Я слышала, отель просто потрясающий.

— О, это правда, — с восторгом отвечает Трилби. — Наша сестра Сера проходит там практику по гостиничному менеджменту. Слышала, твоя свадьба с племянником Оги была чудесной. Очень надеялась, что ты подскажешь мне пару идей.

Пока Трилби и Изабелла обсуждают свадьбы, Аллегра поворачивается к тете Кристиано. Кажется, доброжелательная болтовня осталась где-то на уровне Трилби и кузины Кристиано, атмосфера, возникшая между двумя тетками, внезапно стала откровенно ледяной.

Я придумываю отговорку, что хочу попить воды, и оставляю их разбираться между собой.

После того как мы с Бэмби обсудили наряды практически каждого гостя, она уходит искать Аллегру, а ее место тут же занимает Трилби.

— А это кто? — спрашиваю я, кивнув в сторону женщины, которая, кажется, привлекла внимание папы. Она примерно ровесница Аллегры, с длинными темными волосами, мягкими локонами спадающими на плечи, и красивой фигурой, обтянутой строго скроенным платьем.

Взгляд Трилби прищуривается.

— Это мама Николо.

— Она и папа, похоже, отлично ладят. — Мой голос звучит ровно, потому что я сама не понимаю, как относиться к мысли о том, что папа с кем-то «ладит» после мамы. — Она замужем?

— Она вдова, — отчетливо произносит Трилби.