Я покрываю ее тело маслом и втираю его в кожу, но тороплюсь. Мой член точно знает, куда хочет, и я не собираюсь терять ни секунды. Расстегиваю брюки, раздвигаю ее бедра коленом и вхожу в нее. Из ее груди вырывается долгий, тяжелый стон, и ее стенки сжимаются вокруг моего члена, заставляя яйца налиться тугим жаром.

Она приподнимает бедра, впуская меня глубже, и от этого жара по мне пробегает дрожь. Я прижимаю живот к ее спине и замираю в ней, ввинчиваясь медленно и глубоко, пока она не начинает задыхаться в мольбах.

Я двигаю бедрами, ударяя по этому нежному местечку внутри нее снова и снова, пока она не начинает кричать в подушку. А потом делаю последний рывок вперед, полностью изливаясь в нее.

Я прижимаюсь лбом к ее лопаткам и издаю блаженный стон:

— Да, ты моя девушка.

Слова звучат хрипло, отрывисто и на иностранном языке, но, черт возьми, на вкус они охуенно прекрасны.

Контесса

Вчетвером мы проходим через охранные ворота в резиденцию Ди Санто, при полном параде, как на воскресную мессу, хотя у каждого из нас на то свои причины. Папа сразу после обеда собирается на деловую встречу. Аллегра настроена затмить двоюродную сестру покойной матери Кристиано. А Бэмби недавно открыла для себя глянцевые журналы и прелести подросткового возраста, с гормональными бурями и горками самооценки, которые, как ей кажется, можно усмирить только Abercrombie & Fitch.

На мне привычный черный ансамбль: платье от McQueen и винтажные туфли Chanel, но мои причины для всего этого совсем иные.

Сейчас черный цвет кажется настоящим. Я больше не чувствую, будто наряжаюсь для какой-то роли, когда его надеваю — это действительно я. Видимо, я и правда довольно мрачная. Но сегодня я не в своей повседневной форме от American Apparel, я в дизайнерском, потому что хочу выглядеть сексуально и хочу произвести впечатление на одного конкретного консильери.

Я иду позади Аллегры и Бэмби, вполуха слушая монолог Аллегры о враждебной, но почему-то обаятельной семье Кристиано, потому что в то же время в сознание просачивается и папин рабочий звонок. С тех пор как Трилби сказала, что его бизнес сейчас в безопасности только благодаря Кристиано, мое внимание к нему стало куда острее.

Но на самом деле я прячусь за тетей и сестрой потому, что знаю, что Бернади будет здесь, а я совершенно не представляю, как вести себя рядом с ним на людях. Никто не знает, что у нас с ним что-то есть, и, если честно, мне совсем не хочется, чтобы пошли слухи. Если папа и Кристиано узнают, что мы с Бенито переспали, нас заставят пожениться, а я не хочу, чтобы кто-то оказался в такой ситуации. После того как я сама однажды оказалась в положении, когда почувствовала, что обязана отдать свою девственность, я слишком хорошо знаю, что это за чувство и какую злость оно может породить.

Кристиано устроил встречу наших семей, чтобы мы, по его словам, «лучше узнали друг друга», но после той катастрофы, которой обернулась вечеринка в честь помолвки Трилби с его покойным братом Саверо, я не питаю особых надежд на этот обед.

Радостные женские голоса доносятся до нас еще до того, как мы сворачиваем на террасу.

Аллегра что-то ворчит себе под нос.

— Помни, мы делаем это ради Трилби, — напоминаю я тете.

Мы идем по дорожке, пересекающей лужайку, и я судорожно оглядываюсь в поисках Трилби или Кристиано. У тети Аллегры терпения с тактом кот наплакал, а отсутствие и того и другого может запросто разрушить отношения Трилби с ее будущими родственниками.

К несчастью, весь мой обзор ограничивается тремя пышногрудыми, смуглокожими женщинами с выжженно-желтыми волосами, одна примерно возраста тети Аллегры, вторая помоложе, лет под сорок, с упитанным мужчиной с блестящим от пота лбом и стаканом скотча в руке, и двумя молодыми парнями, которых я раньше не видела. Оба темноволосые, с типично итальянской внешностью, и присягнули верности так же, как тот, в чьем доме мы сейчас собираемся. Это видно по тому, как они стоят, как их взгляды скользят по нашим с Бэмби телам, когда мы подходим, и по тому, как одна рука сжимает низкий бокал с односолодовым, а вторая спокойно лежит в кармане, прикрывая, вероятно, спрятанный 45-й.

По позвоночнику пробегает дрожь, когда я представляю, что Бенито может увидеть этот взгляд в их глазах. За последние три дня я поняла многое о нас с ним, но самое главное, что я больше не чья-то добыча. Я принадлежу не кому-то, а ему. И точка.

Мы ни разу не покидали гостиничный номер. Мы спали, разговаривали, ели, но в основном исследовали друг друга.

Чем больше времени я проводила с голым телом Бернади, тем больше узнавала о нем. Я узнала, что его рельефные мышцы и четкий силуэт — результат ежедневных тренировок, обычно у него дома, но пока идет ремонт, он занимается у Кристиано. Я узнала, что если провести пальцами по его ребрам сбоку, то получаю сильный шлепок, а если поцеловать его в шею, он срывается с катушек и становится неуправляемым.

Я узнала, что он ненавидит яйца, но все равно ест по три штуки в день ради белка. И что он так сильно любит чипсы, что мне приходится прятать их, чтобы он не проглотил весь пакет.