Пистолет Феда с грохотом падает на пол, и я, оторвавшись от стены, изо всех сил пинаю его подальше, как можно дальше от обоих. Чем меньше оружия сейчас в комнате, тем лучше.

Дверь с грохотом распахивается, и на пороге появляется Николо, а за ним следует Ауги.

— Какого хрена? — спрашивает Николо, качая головой, заходя в комнату.

— Интересно было, где вы застряли, — говорит Ауги так, будто Бенито вовсе не держит парня за горло с дулом у его лба. — Репетиция вот-вот начнется. Ты заканчивать собираешься?

— Тебе звонят, — говорит Николо, включая громкую связь и поднося телефон на пару шагов ближе к тому месту, где Бенито прижимает Федерико к стене.

— Энцо? — произносит Бенито, будто уже заранее знает, кто на линии. И тут я вспоминаю, как он что-то сделал со своим телефоном почти сразу после того, как увидел Феда.

Фед вздрагивает при звуке имени отца.

— Бенито, — доносится голос Энцо. — Давно не виделись.

— Да, давно. Но мне не до светских бесед. Знаешь, где сейчас твой сын?

Федерико пытается что-то сказать, но Бенито с размаху бьет его лбом в лицо, мгновенно обрывая любую попытку заговорить. Я морщусь от звука лоб об зубы. Изо рта Феда течет кровь, а Бенито выглядит… никак не затронутым.

— Сейчас нет, — отвечает Энцо. — Он взрослый мужчина…

— Который имеет право знать правду, как ты считаешь? — перебивает Бенито ледяным голосом.

Молчание. Потом Энцо говорит:

— Он там?

Фед бормочет сквозь разбитую губу.

— Фед? Ты там, с Бенито?

Бенито бросает на него предупреждающий взгляд.

— Да, он здесь. Явился ко мне с пистолетом. По его словам, спалил мой ресторан. Месть, вроде бы, за то, что я прикрыл ваш бизнес и выдворил вас всех к черту.

— Господи… — раздается сдавленный стон из динамика телефона Николо, эхом прокатываясь по комнате.

— Пора сказать ему правду, Энцо, — говорит Бенито.

Взгляд Федерико мечется между мной и Бенито, и то же самое ощущение, которое я испытывала, когда мы расстались, накрывает меня с новой силой резким, лишающим дыхания потоком. В этот момент все становится кристально ясно. Я никогда не любила Федерико. Мне он, конечно, нравился, он был моим лучшим другом. Но то чувство, которое путало меня все это время и которому я не могла дать имя… это была жалость. Не любовь — жалость.

Федерико снова делает то, что всегда делал, бросается в самое пекло, даже не попытавшись сначала понять, зачем. Он все тот же, импульсивный, поспешный, наивный Федерико, которого я знала со школы. И неважно, насколько искренне он говорит или насколько убедительно звучат его слова, мое отношение к нему не изменилось.

— Нас разрушил не Бенито, Федерико, — тихо говорит Энцо. — Это была целиком моя вина.

Фед пытается заговорить, но разбитые губы не дают ему вымолвить ни слова.

— Продолжай, — бросает Бенито, подталкивая Энцо договорить.

— Я играл и влез по уши в долги. Я старался выплатить кредиторам все до последнего, но просто не мог остановиться. Чем больше я выплачивал, тем больше ставил. Я болен, Федерико. Это болезнь. Я не мог прекратить играть и в итоге мне пришлось продать почти все, что у нас было. Ди Санто…

Бенито громко кашляет.

— Бенито, — поправляется Энцо, — велел мне уехать и увезти семью подальше. Бизнес было уже не спасти. Я подвел Ди Санто и обязан Бенито жизнью.

Взгляд Феда дрожит, и хватка на руках Бенито слабеет. Он только сейчас осознает, что сам, не понимая, вернулся в самый центр осиного гнезда. Бенито отпускает его горло, но не опускает пистолет, ствол все так же направлен ему в голову.

— Папа… — выдыхает Фед, и вместе со словом из его губ вырывается кровь, а в глазах подступают слезы.

— Расскажи ему про Марио, — рявкает Бенито.

С другого конца провода доносится тяжелый вздох, и Федерико бросает взгляд в сторону, его глаза останавливаются на Ауги.

— Твой дядя позволял себе слишком многое, Федерико. Я не мог его контролировать. Он не работал на семейный бизнес уже полгода и в итоге интересовался только своими машинами и любовницами…

Глаза Феда расширяются, и одна-единственная слеза падает на пол.

— Он знал, что ко мне собираются приехать Ди Санто, и запаниковал. Все, о чем он мог думать, — это как не потерять ту жизнь, которую выстроил на деньгах, украденных у Ди Санто.

Федерико оседает спиной к стене, и Бенито опускает пистолет, делая шаг назад.

— Я должен был рассказать тебе правду. Но, честно говоря, мне было так стыдно. Я не хотел, чтобы ты стал плохо думать о своем папе, Федерико. Я не хотел, чтобы ты возненавидел меня за то, что я увез тебя из твоей жизни, от друзей…

Я опускаю взгляд в пол. Смотреть, как Федерико ломается под тяжестью правды, слишком больно. Я поднимаю глаза только тогда, когда Ауги просовывает руку под мой локоть и помогает мне встать.

— Вернись домой, Федерико, прошу, — умоляет его отец.