— Федерико.

Имя кажется знакомым. Я лихорадочно пытаюсь вспомнить, где могла его слышать и почему оно звучит так знакомо, а он уже захлопывает телефон, складывает лист бумаги и прячет его во внутренний карман пиджака.

Он поднимает стакан воды, делает глоток, внимательно наблюдая за мной поверх его края, затем ставит его обратно и медленно облизывает губы.

— Спасибо тебе, Сера, — говорит он, и в этот момент эти три слова значат для меня больше, чем он когда-либо узнает. Он не просто поблагодарил за то, что я сделала, он проявил уважение, признал ценность моей работы. Он не отмахнулся, как делают многие, считая такие вещи пустяками.

Я поднимаюсь и разглаживаю ладонями форму.

— Не за что, — отвечаю я слишком высоким голосом. Я бросаю взгляд на часы на стене. — Простите, мне нужно идти. Я должна примерить платье подружки невесты для свадьбы моей сестры. Она сейчас позвонит мне по видеосвязи, чтобы увидеть его.

Его губы медленно изгибаются в ленивой улыбке, от которой я с усилием отвожу глаза.

— В любом случае, заберите, посмотрите и скажите, если появятся вопросы.

Он неторопливо кивает, и я поворачиваюсь, чтобы уйти, чувствуя, как его взгляд прожигает мое тело и заставляет мои формы отзываться на каждый неуверенный шаг.

Эндрю

Я жду, пока она выйдет из ресторана, и только тогда позволяю себе расслабить плечи. Потом они опускаются слишком резко, словно с меня сняли тяжелый груз.

Я узнаю символы, линии, черты. Все по-прежнему звучит слишком правдиво, и мой характер, и ее анализ.

Вы хотите быть первым во всем, лучшим.

Это правда.

И чаще всего именно так и выходит.

Это тоже правда.

Она предположила, что я могу наблюдать из тени и тщательно планировать свои шаги. Она и представить не может, насколько это верно.

Некоторые могли бы сказать: «опасный, внушающий страх».

Я бы скорее сказал, что это утверждали бы «большинство», но, в конце концов, кто вообще считает?

Она сказала, что я «притягиваю опасность». Малышка, я и есть опасность.

Но был один ее вывод, который поразил меня своей точностью. Она предположила, что я мог прожить две жизни.

Разрежь мою судьбу ножом пополам, и эти половины не узнают друг друга. Первая была о выживании, о том, чтобы дотянуть ночь без лезвия у виска и без дула во рту. Вторая — о том, чтобы править всеми и всем, кто когда-то держал в руках это самое оружие. Людьми моего покойного отца, государством и ебаными бандами Южного Бостона.

Первая жизнь уже стала историей. Вторая войдет в историю.

Я откинулся на спинку кресла, вновь проигрывая в памяти наш разговор, чувствую, как в груди разгорается тепло. Оно похоже на тот обжигающий, чарующий виски, что она мне подала. Будто он разливается по венам и уходит в мышцы рук и вниз живота. Она упомянула о людях, которые войдут в мою жизнь и перевернут ее. Любовь и безумие, завершения и новые отправные точки. Я знаю хотя бы об одном завершении — о человеке, что стоял рядом с моим отцом, когда тот превратил восьмилетнего мальчишку в оружие. И я знаю хотя бы об одном начале — о возвращенной связи с братом, потерянным много лет назад. И, возможно, о втором — о грядущем союзе с правящей мафиозной семьей Нью-Йорка.

В конце концов, именно поэтому я здесь. Я уже взял Провиденс11, сохранив свое имя и лицо в тени. Я не хочу, чтобы Бенито, мой брат, знал, что я так близко. Не до тех пор, пока я не буду готов раскрыть карты, а готовым я стану лишь тогда, когда буду уверен, что знаю все, что нужно знать о Ди Санто. И когда этот момент настанет, я ясно дам понять, чего я хочу.

Я хочу Бостон.

Я хочу уничтожить банды, которые слишком долго держали юг города под своим контролем. Я хочу построить там богатство, оставить наследие, которое переживет меня. Я хочу, чтобы все, кто когда-то был связан с моим отцом, поняли, что теперь правлю я. И я хочу, чтобы рядом со мной правил мой брат.

Конечно, есть вероятность, что он этого не захочет. Есть вероятность, что он будет зол на то, что я не показывался больше десяти лет. Я могу объяснить, что позволил ему верить в мою смерть только для того, чтобы обмануть людей из окружения отца и уничтожить их в тот момент, когда они меньше всего будут этого ожидать. Но он может все равно выбрать ненависть ко мне.

В любом случае, Серафина была права, сказав, что что-то вот-вот изменится. Я знаю, что так и будет, потому что я сам и есть этот катализатор.