«Я не вижу своего отражения в зеркале.

Я не могла бы выстоять в одиночку.

Моя кровь холоднее, чем адский огонь.

Любовь моя, вечность потерянная…»

Всю дорогу я, прижавшись лбом к стеклу, рассматривала лицо зверя в отражении и думала о том, что разгадала причину его интереса ко мне. Он увидел себя на обложке книги Кристи. Не знаю, как так вышло, но я, должно быть, угадала черты лица, которые скрывала маска. Если бы он появился в кафе без линз и бороды, в своей привычной одежде: худи и джинсах, а не как какой-нибудь аристократ, то привлек бы внимание читателей. Ведь в книге есть иллюстрации, где он в маске.

Он убивает людей, безжалостно отнимает человеческие жизни, его руки в крови, почему же он не похож на монстра? Почему так красив? Как Дьявол из моих детских фантазий. Что этот хищник нашел во мне? Ведь я такая блеклая, с психическими отклонениями и кучей комплексов. А кто сказал, что он нашел во мне что-то необычное? Я для него игрушка. Вещь. Он умело манипулирует мной, развлекается и ломает.

Дальше так не может продолжаться. Я обязана найти выход, придумать, как изменить правила игры.

Я не из тех людей, кто считает наш мир гармоничным и сравнивает его с шахматной доской. Не существует людей с абсолютно белой или черной душой. Мы способны мигрировать между клетками, подстраиваться под цвет, как хамелеоны.

Алана стоит на перепутье, балансирует на грани. Между черным и белым у нее проведена четкая черта, как и у большинства. Она знает, что черное – зло, но все ее естество стремится к такой завораживающей и дурманящей Тьме, в которой обитаю я.

А как насчет меня? Способен ли я хотя бы приблизиться к черте? Нет, мне нельзя на белое, иначе я всюду наляпаю черные кляксы.

Алана, детка, что же ты со мной делаешь? Как ты умудрилась расшевелить во мне мертвую плоть под названием «сердце»?

Жалость к Алане – приятное чувство, новое, вкусное и волнующее. Оно помогает нам сближаться. Но жалость к другим – чертов сбой системы, потеря контроля над собой, и это нереально злит!

И теперь я сижу в своей комнате, вставив наушники в уши. Звук на максимум, но я, твою мать, слышу! Слышу чертову шлюху, визжащую на весь дом, умоляющую о спасении.

Заткнись! Прекрати орать, иначе я вышибу тебе мозги!

Час назад я не догадывался о том, что приготовил мне вечер. Я привез Алану к ее дому и как гребаный герой-любовник смотрел ей вслед, пока она не скрылась в подъезде, а потом, открыв приложение, куда транслируется запись с камеры слежения напротив ее двери, убедился, что она зашла в квартиру. Только после этого я поймал такси и вернулся в Мидтаун за своим байком. Ванильно, я знаю, но наш недосекс в подсобке погрузил меня в состояние эйфории. Как там это называется? Чертовы бабочки в животе? Они у меня в штанах, но не суть. Я чуть в трусы не кончил, чувствуя взгляд Аланы через отражение в стекле ее авто, и хотел признаться всей нашей планете в любви, как сраная Мисс Мира.

Подъезжая к дому братства, я услышал женский крик и выстрелы со стороны леса. В полном замешательстве я зашел внутрь. Оливер, Тони и Джим сидели в гостиной и рубились в приставку как ни в чем не бывало.

– Вы не в курсе, что там происходит? – спросил я у парней, кивнув в сторону леса.

– Дерек устроил сафари, – безэмоционально обронил Джим, следя за спортивными тачками на плазме.

– Он не в духе, – пояснил Тони, откупорив бутылку пива.

– Ага, злой как черт. Вызвал телку и решил погонять ее по округе, – хохотнув, добавил Оливер.

– Вот как… А он точно ее не пристрелит? – решил уточнить я. Вряд ли у них там любовные игры, как у нас с Аланой.

– Ну… Если пристрелит – утилизирует, – лениво рассудил Тони, словно речь шла о койотах, и оценивающе взглянул на мою одежду: – А ты где шатался? Да в таком виде… В театр ходил что ли?

– Отвали, не твое собачье дело! – огрызнулся я, собираясь подняться к себе, но меня остановил грохот со стороны входной двери.

Дерек тащил на плече голую брыкающуюся девчонку, вымазанную в земле.

– Отпусти, прошу тебя! Клянусь – я просто вызову такси и уеду. Я не хочу! Отпусти! Пожалуйста! – истошно кричала она. – Ты, сукин сын, отпусти меня! Если ты мне сделаешь больно, Гонсалес прикончит тебя, тупой ты урод!

Дерек шлепнул ее по заднице и понес наверх, приказав заткнуться. Она с ненавистью и надеждой смотрела на меня зареванными глазами, пока Дерек, хищно улыбаясь, проносил ее мимо.

В нашем братстве психопатов нет места состраданию. Даже если кто-то решит расчленить шлюху посреди гостиной, никто не станет мешать. До такого, конечно, не доходило, и тем не менее…