За время нашего разговора у меня зарядился телефон, и я наконец-то его включаю. Он сразу запиликал, извещая о пропущенных звонках и куче непрочитанных сообщений. Первым делом я решаю позвонить Руперту – мне жутко стыдно перед ним.

– Слушаю, – отвечает он после третьего гудка.

– Привет. Как ты?

– Хм. Нормально. А ты? – Руперт говорит немного грубо и неохотно.

– Я тоже. Как ты добрался до дома в тот вечер?

– На машине, – ядовито бубнит он.

Разговор не клеится, я чувствую себя неуютно и как-то глупо.

– Ладно, тогда пока.

Я собираюсь повесить трубку, но не успеваю.

– Пока? Ты прикалываешься? Ты для кого устроила весь спектакль? За дурака меня держишь?! Хватило еще совести звонить!

– Эм… Что? – У меня буквально отвисает челюсть.

– Я думал, ты нормальная! А ты такая же шлюха, как и все! Решила мной воспользоваться и вызвать ревность у своего парня? Получила дозу адреналина?

– Все не так! – выкрикиваю я.

– «Все не так», «ты неправильно понял», «не такая», – дразнит он.

– Знаешь что? Пошел ты в задницу!

Бросив трубку, я еще какое-то время пялюсь на погасший экран, не веря своим ушам. Руперт и впрямь мне все это сказал?! Назвал меня шлюхой? Больше мне перед ним не стыдно. Даже думать не собираюсь об этом придурке, и без него проблем выше крыши!

Я дальше пролистываю пропущенные вызовы и натыкаюсь на номер приемной мистера Кэмерона.

«Абонент звонил 4 раза, последний сегодня в 11:45».

Смотрю на время – сейчас половина первого. Не раздумывая, я сразу же перезваниваю.

– Приемная мистера Эндрю Кэмерона. Я вас слушаю, – дежурно приветствует Нолла.

– Нолла, здравствуйте. Это Алана Флетчер, у меня пропущенные с вашего номера.

– О, мисс Флетчер. Сейчас переведу на мистера Кэмерона, секунду.

В динамике начинает играть классическая музыка, но через несколько аккордов стихает.

– Алана, добрый день, – говорит мистер Кэмерон. – Хорошо, что вы позвонили. Дело в том, что у нас изменились обстоятельства, и я хочу, чтобы именно вы работали над созданием иллюстраций для баннеров.

Когда я набирала номер, то была уверена, что услышу просьбу забрать эскизы – вряд ли им нужны мои бумажки, – но сейчас я в шоке.

– Вы серьезно, сэр? Не шутите?!

Иисусе! Что повлияло на его решение?

– Ни капли. Сможете сегодня подъехать в офис и подписать договор?

– Нет! – вырывается у меня. – Я плохо себя чувствую. Нельзя ли это сделать через электронную почту или отправить курьера?

Выйти на улицу и снова встретиться с монстром? Я не готова к этому!

– Оу. Понимаю. Нолла отправит курьера. Как поправитесь, можете приступать к работе.

– Спасибо, сэр!

Мне хочется кричать от радости и прыгать до потолка. Меня выбрали! Выбрали! Мои работы будут висеть по всей Джорджии! После этого заказа я, как иллюстратор, поднимусь на несколько ступеней выше! Разве это не круто? Еще как круто, только… Отчего-то я боюсь радоваться. Счастье у меня ассоциируется с красивой бабочкой, случайно севшей на плечо. И вот ты смотришь на нее, любуешься, хочешь растянуть прекрасный момент и боишься даже дышать, чтобы не спугнуть, но ничего не может длиться вечно, и если не ты, то это обязательно сделает ветер.

В моем случае ветром может стать зверь, устроив снова на меня охоту.

Я пытаюсь погрузиться в работу и не думать о нем, но, превращая эскизы в полноценные иллюстрации, постоянно мысленно возвращаюсь к дьявольским голубым глазам.

Мне кажется, что я знаю, как он выглядит без маски – именно так, как герой на обложке книги Кристи. Черному куску плотной материи не удалось скрыть сильный, выразительный подбородок, выточенные скулы и ровный прямой нос. Я уверена, что на подбородке у него есть ямочка.

Устраивая перерывы, я снова и снова рисую преследователя. Он словно околдовал меня, загипнотизировал собой. Мое тело отказывается забывать, какое удовольствие доставили его пальцы. Не в пальцах дело, а именно в нем – в монстре. Он наслаждался тем, что делал со мной. Он желал меня, смотрел с такой жадностью, будто я стала всем смыслом его существования.

Ты сумасшедшая, Алана!

Каждый раз, когда кто-то стучит к нам в квартиру, я вздрагиваю, сердце начинает бешено колотиться. Я открываю дверь, вооружившись ножом, но это кто угодно, только не он и не конверты с моими фотографиями. Что я чувствую в эти самые первые секунды, пока к эмоциям не подключается здравый смысл? Нет. Я даже себе в этом не признаюсь.

Спустя почти две недели у меня получается выдохнуть.

Все, Алана. Он больше не появится в твоей жизни.

Нужно прекращать носить везде с собой нож и снова выходить на пробежки, встречаться с подругами. К тому же, на днях предстоит съездить к доктору Фьюри за новым пузырьком лития. Маркус Фьюри много лет работает в клинике, у него наметан глаз на любые отклонения. Если он заметит мою нервозность, то вцепится как клещ, пока я не выложу перед ним всю правду. Я этого не хочу. Мне духу не хватит потом смотреть ему в глаза.