Этот вкус… Сколько бы я ни чистила зубы и ни полоскала рот, я все еще ощущаю его вкус, он прилип ко мне, впитался. От меня воняет им! Его голос не исчезает, он нашептывает и нашептывает… Мне кажется, что я сплю или упала в обморок, а когда очнусь – буду все еще в том лесу рядом с ним.

Зарядка на мобильном давно села, а я все никак не решусь включить его и увидеть пропущенные звонки от Руперта и Элис. Что мне им сказать?

«Знаешь, Элис, это мой сталкер избил твоего кузена, вывез меня в лес и заставил делать ему минет, а потом его пальцы довели меня до оргазма. Но пойти в полицию я не могу, ведь этот сумасшедший пообещал всем вам перерезать глотки. И даже если я заявлю на него, копы его не найдут! Я не знаю его имени и не видела лица. Только глаза. Но кончила! Твою мать! Кончила!»

Мне сейчас очень не хватает Джесс. Как же не вовремя она уехала! А чем она мне поможет? Я никому и никогда в жизни не признаюсь в произошедшем. Никто не притрагивался ко мне там раньше. Я не знаю, почему мои трусики намокли, не понимаю, почему между ног танцевали искры, вызывая дрожь в теле. И какого черта это происходит снова при воспоминаниях о нем?

– Дьявол испачкал тебя, Алана.

– Нет, мама! Это гребаный стокгольмский синдром!

Я слышала о таком: у заложника срабатывает инстинкт самосохранения: чтобы не свихнуться, мозг подстраивается под обстоятельства. Я нормальная. Нормальная! И теперь я хочу избавиться от этого ублюдка раз и навсегда. Он знает, что я бегаю по утрам, и, я уверена, будет следить за мной снова.

Надев бриджи и майку, я сталкиваюсь с одной серьезной проблемой: куда мне засунуть нож? Можно в куртку, но в ней будет слишком жарко, и это будет подозрительно. Кажется, что-то подходящее я видела у Джесс. Открыв ее шкаф, я нахожу поясную сумку. То, что нужно!

Мельком взглянув на себя в зеркало, я будто Лару Крофт^[6] вижу – такую же воинственную. Во мне бурлит решимость разобраться с ним. Он не убил меня ночью, но кто знает, чем закончится наша следующая встреча.

Я надеваю наушники, но не включаю музыку – пусть он расслабится, думая, что я не услышу его шагов. Выйдя на улицу, я подхожу к тому месту у дороги, где вчера лежал Руперт – мне нужно увидеть капли его крови, чтобы разозлиться сильнее, – но они уже смыты…

Может, и не было? Вдруг Руперт не сильно пострадал? Дьявол! Неужели я пытаюсь оправдать монстра?

Перейдя через дорогу на другую сторону улицы, я сворачиваю за угол и бегу к парку, не оглядываясь по сторонам. Не смотря под ноги, я сбегаю по ступенькам – я знаю расположение их сколов и трещин наизусть.

Небо подсвечивают ленивые лучи сонного солнца, свежий утренний воздух приятно холодит разгоряченную кожу. Есть особая прелесть в ранних пробежках – в парке практически нет людей, над травой еще висит тонкая кисея тумана, и поют сойки с пересмешниками. Увы, сейчас их щебет только мешает прислушиваться, но я знаю – он здесь, следит за мной и фотографирует.

Сделав один полный круг по мощеной дорожке, огибающей искусственный пруд, я наконец-то слышу за спиной тяжелые быстрые шаги. Мое тело сразу напрягается, как перед прыжком. Не замедляя бег, я расстегиваю молнию поясной сумки и просовываю руку внутрь. Ощутив в ладони холодную рукоять ножа, я крепко его сжимаю, готовясь вонзить в сталкера.

Сердце стучит в ушах, от волнения я начинаю задыхаться. Вот-вот он поравняется со мной. Я останавливаюсь и резко разворачиваюсь лицом к преследователю. Тело пробирает дрожь, когда я вижу высокого мужчину в черном худи и капюшоне. Мой воинственный настрой тут же тает, и мне хочется убежать от него как можно дальше, но ноги будто вросли в землю, не позволяя сделать и шагу.

Секунда…

Вторая…

Третья…

Мужчина совсем рядом. Он поворачивает голову в мою сторону и поднимает на меня… безразличные карие глаза. Это не он. Не он!

Вот же дрянь! Я одновременно расслабляюсь и злюсь.

Я ведь чувствую, что он где-то рядом, смотрит на меня. Зато теперь я осознаю, какую глупость совершила, сделав из себя приманку. Я полная дура! Мне не одолеть его в одиночку. Да у меня все поджилки затряслись от одной только мысли, что мужчина, бегущий позади, – мой сталкер.

Воровато оглядываясь по сторонам, я что есть сил устремляюсь обратно к дому. Лучше замуроваться в квартире навечно, чем снова встретиться с ним.

– Эй, Алана! А-ла-на! – слышится издалека знакомый голос вперемешку с настойчивым стуком в дверь.

Я вздрагиваю и, с трудом разлепив глаза, вытягиваю перед собой нож.

Стук снова повторяется вместе с моим именем.

Господи Иисусе! Это же Джесс!

Мутная комната постепенно обретает четкость. Я убираю нож в комод и тороплюсь впустить подругу домой.

– Джесс, ты вернулась! Это были самые ужасные дни в моей жизни! – всхлипываю я и висну на ее шее.

– Воу, тише, Алана! Ты меня задушишь, – усмехается она. – Я не смогла открыть дверь. Ты замок сменила?

– Да, его заклинило. Пришлось.

Я выпускаю Джесс из объятий и, подхватив ее чемодан, затаскиваю в квартиру.