Выйдя на улицу, я прислоняюсь спиной к стене и обессиленно скатываюсь на пол, слезы текут по щекам от противного чувства безысходности. Почему я? Почему все это происходит со мной? Это вправду делает Дьявол? Он на самом деле существует, как говорила мама?

Поднимаясь по лестнице домой, я сталкиваюсь с Джесс и Дэвидом. Он тащит ее чемодан, как услужливый швейцар.

– О, Алана! Как хорошо, что я успела тебя увидеть перед вылетом!

– Я тоже, красотка!

Мы обнимаемся крепко-крепко. У меня на душе кошки скребут, я очень жалею, что не согласилась полететь с ней в Нью-Йорк.

Джесс отстраняется и видит мои заблестевшие от влаги глаза.

– Эй, ты чего? Меня не будет всего пару дней. Обещаю привезти тебе магнитик со статуей Свободы.

– Лучше с Бруклинским мостом, – улыбаюсь я.

– Будет сделано! – обещает Джесс и шутливо отдает честь.

Дэвид громко прочищает горло, привлекая к себе внимание.

– Внизу ждет такси вообще-то…

– Помню, Дэвид. Все, целую, крошка.

Я провожаю взглядом Джесс и захожу в опустевшую квартиру, прокручиваю замок два раза и набрасываю дверную цепочку – так будет спокойнее.

День был очень долгим и насыщенным, мне уже не хочется ни сладостей, ни фильмов. Приняв душ, я падаю на кровать и вырубаюсь. Всю ночь мне снится мой личный Дьявол. Я не знаю, как он выглядит на самом деле, да и не желаю знать. Я боюсь его. Но в его размытом силуэте голубые глаза выглядят невероятно четко.

Вернувшись домой, мы вытаскиваем из нашего минивэна ящики с пивом и пакеты с едой – парни собираются отпраздновать удачно отработанный заказ.

Я знаю сюжет сегодняшней вечеринки: Дерек вызовет шлюх, чтобы устроить оргию с элементами садизма. Наше братство – сборище отбитых психопатов, мы не из тех, кто предпочитает стандартный секс. Оливер и Тони любят двойное проникновение, у Дерека встает, только когда он хлещет плетью по голым задницам, а Джим за всем этим будет наблюдать со стороны и дрочить. Крики эскортниц заглушат громкие биты музыкальной колонки. Все закончится под утро, возможно, кому-то из них понадобится помощь парамедиков. Или сразу всем…

Сегодня меня в их компании снова не будет. Мне давно неинтересно. Не заводит. Невкусно. Шлюхи просто товар на полке: плати и бери. Они все не она.

Смыв с себя грязь, накопившуюся за день, я надеваю черные джинсы с футболкой и спускаюсь. Музыка гремит вовсю, на столе стоят пустые банки из-под пива, со стороны бассейна слышны веселые женские голоса и всплески воды. Вечеринка только начинается.

Вытащив ледяную колу из холодильника, я делаю несколько жадных глотков.

– Куда намылился? Снова сваливаешь? – раздается позади недовольный голос Дерека.

Я морщусь. Этот мужик меня конкретно достал.

– Какие-то проблемы?

– Надеюсь, никаких, – хмыкает Дерек.

Мы меримся с ним взглядом, он не выдерживает, разворачивается и выходит из кухни. Я смотрю на его напряженную спину и опять рассуждаю о том, что нужно придумать, чтобы безболезненно выйти из братства. Я не собираюсь бросать это дело – оно мне нравится, просто хочу сам выбирать заказы, а не слушать чужие команды.

Я иду в гараж к байку. Перед тем, как завести Харлей, открываю приложение и смотрю, где сейчас Алана – позапрошлой ночью я установил программу слежения на ее телефон. Удобная штука. Теперь я знаю, что она в полицейском участке.

– Алл-лла-нна, моя непослушная девочка, ты решила сообщить обо мне в полицию? Своим поведением ты будишь во мне ярость, смертоносную стихию, сметающую все на своем пути.

Остановившись неподалеку от полицейского участка, я жду, когда Алана выйдет, прокручивая приятные мысли о том, что наша связь крепче, чем я думал. Она должна была только завтра появиться с эскизами в «Мэдисон-корп», но наши пути снова пересеклись, и малышка узнала меня.

– Алана, только не разочаровывай меня.

Больше всего я ненавижу ошибаться. Если вся наша связь – лишь моя фантазия, а внутри Алана – обычная пустышка, я буду очень зол.

Очень. Зол.

А когда я злюсь – кто-то обязательно умирает.

Что мне известно о моем ангелочке? Алана наблюдается у врача психиатрической клиники. Биполярное расстройство. Все проблемы обычно идут из детства. Алану воспитывала набожная мать и, судя по всему, вбила дочери в голову эту религиозную чушь. Ненавижу верующих людей: сначала распяли Иисуса, а потом начали ему молиться. Приписывая вере сакральный смысл, люди порой доходят до такой степени сумасшествия, что готовы сами себя распять. Хорошо, что мои родители атеисты, со своим желанием исправить меня они точно вызвали бы экзорциста.