— Хорошая девочка. — Он дарит мне полуулыбку, прежде чем его лицо снова меняется.

— На четвереньки. Сейчас же.

Я немедленно подчиняюсь, спотыкаясь о свои руки и колени. Тео подходит ко мне сзади, и я чувствую, как его руки разминают мои ягодицы. Он направляет головку своего члена и приставляет ее к моему входу, но не вводит. Скользит им по моим сокам и избитому клитору, и это вызывает у меня громкий стон, наполовину от удовольствия, наполовину от боли.

Наконец он вводит кончик, и мой канал тут же сокращается. Я даже не останавливаюсь, чтобы спросить, почему он не использует презерватив, как он всегда раньше использовал с Пинк. Он врезается в меня одним мощным толчком, который вызывает оргазм, и мои стенки сжимаются вокруг него. Единственный звук, свидетельствующий о его удовольствии, — его тяжелое дыхание.

Он вколачивается в меня еще несколько раз, прежде чем выйти. Я хнычу от внезапной потери, но краем глаза вижу, как он берет со стола бутылочку со смазкой. Снова подойдя ко мне сзади, он наносит жидкость на всю мою задницу, медленно массируя ее по направлению к моей дырочке. Большым пальцем он проскальзывает внутрь одновременно с тем, как его член снова входит в мою киску. Он гладит меня глубоко, его палец усиливает давление, пока внезапно его член не выходит из моего влажного жара и не упирается в мое отверстие.

Первоначальное ощущение боли сменяется растяжением и, в конце концов, полнотой.

Он прижимает свой член к моей заднице, пока не входит полностью. Затем он начинает трахать меня так глубоко, что когда очередной оргазм настигает меня, я почти теряю сознание. В тот момент, когда он вынимает член и переворачивает меня на спину, я совершенно бессильна что-либо сделать.

Я смотрю, как он поднимается на ноги, как его рука сжимает член, когда он доводит себя до конца. Горячие струи спермы вырываются из его ствола и попадают на мое лицо и шею.

Он снова приседает, смотрит на меня почти ласково, прежде чем сказать.

— Хорошая девочка.

Затем он берет свою одежду, надевает ее и уходит.

Я все еще лежу на полу, оттраханная по самое не могу, и изо всех сил пытаюсь держать глаза открытыми.

Глава 22

Тео

Входя в квартиру, я включаю свет. После того, как я оставил Бьянку в «Palace», я ездил по городу, чтобы проветрить голову. Мне должно было стать легче от того, как я с ней поступил. Но мне стало только хуже.

Я чувствую себя... изменщиком.

Медленно пробираюсь в дом, даже не задумываясь о том, дома Бьянка или нет. Честно говоря, я сейчас не в настроении для конфронтации.

Но когда я вхожу в гостиную, то вижу, что она сидит на диване с книгой в руках.

— Тео! Я волновалась, — говорит она, с озабоченным выражением лица.

— Правда? Почему? — иронично спрашиваю я.

— Потому что уже поздно, почему еще. После случившегося в доме у озера... — Она прерывается.

— Я в порядке, — просто говорю я и направляюсь в спальню. На полпути я останавливаюсь и слегка поворачиваюсь к ней. Не знаю, что на меня нашло, когда я произношу следующие слова.

— Сегодня вечером я трахал шлюху. — Я наблюдаю, как на ее лице медленно сменяются разные выражения, словно она пытается найти подходящее для моего признания. Она останавливается на забавном выражении, сопровождая его фальшивым смехом.

— Ха, ха, смешно, детка. — Я поднимаю на нее брови, ожидая, что она продолжит.

— Ты не злишься, что я трахнул другую женщину? — повторяю я.

— Тео, что ты такое говоришь. — Она пытается еще раз рассмеяться.

— А может, — начинаю я, подходя к ней и садясь напротив нее. Мой большой палец касается ее свежевымытого лица.

— Ты не злишься, потому что та женщина на самом деле была ты.

— Тео... — запинается она, и впервые я вижу на ее лице следы настоящих эмоций.

Она знает, что попалась.

— Что ты говоришь? Ты пил? — Она кладет книгу рядом с собой и встает, пытаясь обойти меня.

— Серьезно? И это всё, что ты можешь сказать? — Я хватаю ее за руку и тяну обратно на диван.

— А как насчет этих отпечатков рук на твоем прекрасном горле? — Я откидываю ее волосы в сторону, чтобы проследить доказательства ее вины.

— Тео... Я…

— Нет, — обрываю ее я. — Давай закончим, то что начали. Я знаю... Пинк.

Я смотрю, как расширяются ее глаза и как она качает головой в знак отрицания.

— Не оскорбляй меня еще больше, отрицая это. Я знаю... всё.

— Как? — Она наконец-то берет себя в руки, и перемена происходит мгновенно. Как будто она совершенно другой человек.

Ни Пинк, ни Бьянка.

Ее выражение лица холодное, отстраненное.

— Твоя квартира. — Просто отвечаю я.

— Понятно. Марсель? — спрашивает она, вероятно, понимая, кто провел расследование. Я киваю.

— Что, по-твоему, ты знаешь, Тео?

— Что? Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — говорю я, вдруг разозлившись на нее. Как она смеет быть такой спокойной, такой безразличной?