— Знаешь правила, красавчик? — Я сидел на диване в VIP-секции, когда она подошла ко мне и спросила. Она была одета в фиолетовое облегающее мини-платье, которое подчеркивало ее изгибы. У нее были великолепные зеленые глаза, которые, казалось, искрились, когда она смотрела на меня.

— Смотри, но не трогай? — Я едва находил слова, настолько был заворожен наклоном ее груди и покачиванием бедер.

— Вот эту ты можешь потрогать. — Она опустилась передо мной на колени, ее руки медленно поползли вверх по моему бедру.

— А что еще? — спросил я, поглаживая правой рукой ее щеку, прежде чем мой большой палец скользнул за ее губы. Она пососала его, прежде чем сказать.

— Ты можешь делать со мной все, что захочешь. — Ее руки продолжали свои исследования, пока не добрались до растущей выпуклости в моих брюках. Томным движением она расстегнула мои брюки и взяла меня в руку. Все замерло, когда она опустила голову, чтобы облизать меня от основания до кончика, а затем глубоко вобрать в горло. Мои руки сами собой потянулись к ее волосам, и я трахал ее рот как сумасшедший. После того, как я взорвался в ее рту, она облизала губы и мурлыкнула. Не говоря ни слова, она встала, чтобы уйти, но я должен был узнать ее имя.

— Пинк, — сказала она и ушла.

Только когда она скрылась из виду, я понял, что она только что отсосала мне на глазах у всех. Это была моя первая проба Пинк, и я продолжал возвращаться за добавкой. Более двух лет она была моей единственной возможностью получить физическую разрядку. Потом я встретил Бьянку, и перестал возвращаться в «Palace».

Я не собираюсь лгать и говорить, что за последние годы мои мысли не возвращались к Пинк раз или два. Она была первой женщиной, которую я трахал больше одного раза и на регулярной основе. Она также была воплощением сексуальности, завернутой в восхитительную упаковку. Не многие женщины трахались так, как Пинк, с такой развратностью и непринужденностью.

Но при всем том блаженстве, которое я когда-то нашел внутри Пинк, я никогда не променяю то, что у меня есть сейчас с Бьянкой. Секс ради секса не сравнится с сексом с эмоциональной связью. Даже если нам не хватает остроты в наших занятиях любовью, это все равно умопомрачительно, потому что это с ней.

Но, похоже, теперь она готова попробовать больше. И я не могу дождаться.

— Рико сейчас преследует ее, — Марсель прислонился к стене и уткнулся носом в документ, когда он небрежно сообщает мне о Рико, прерывая меня от воспоминаний.

Я громко застонал при этом. Реальность обрушивается, когда я понял, что, хотя наша сексуальная жизнь, возможно, улучшается, моя жена также может изменять мне.

— Мне любопытно. — Марсель подходит ко мне, бросая документы на стол.

— Что?

— Что ты будешь делать, если у нее действительно роман? — Я секунду смотрю на него, обдумывая ответ.

— Ты разведешься с ней? — Он продолжает допытываться. Я морщусь от его вопроса, но не потому, что он не был бы естественным, если бы у супруга был роман, а потому, что Марсель задал личный вопрос. Снова.

— Я не знаю, — честно отвечаю я. Марсель кивает и садится в кресло, меняя тему.

— У меня есть кое-кто, кто готов дать нам информацию о Хименесе. Ты уверен, что хочешь продолжать? Ты видел, чем все закончилось с Мартинесом. Эти люди опасны.

— В моем положении я не могу позволить себе беспокоится об опасности. Не тогда, когда люди страдают под руководством Хименеса. Не тогда, когда я знаю, что у него есть необнаруженные секс-рабства прямо под носом полиции Нью-Йорка.

Марсель качает головой.

— Мы оба знаем, что дело не в твоих избирателях. Я уверен, что твои родители не хотели бы, чтобы ты пренебрегал своей безопасностью. — Марсель близок к тому, чтобы задеть за живое, поэтому я просто ворчу.

Мы редко говорили о моих родителях или о моей личной связи с Хименесом, и я хочу, чтобы так было и впредь. Эта тема относится к другой сфере моей жизни. Той, которую я давно оставил позади.

— Я пытаюсь сказать, что у них есть связи. Опасные связи. Я не говорю о людях, которые могут разрушить твою карьеру. Я говорю о людях, которые без колебаний пустят пулю в твой череп. Тебе и всем, кого ты любишь.

Я сухо улыбнулся ему.

— Это не очень-то вселяет надежду.

— Нет, но ты видел, как умер Мартинес. А в их мире это милосердие.

— Иногда, Марсель, у меня возникает неприятное чувство, что ты слишком много знаешь об их мире.

— Ты делаешь то, что должен, верно? — Он отводит взгляд.

— Верно... — но я все еще задаюсь вопросом... Он знает мои самые сокровенные тайны, но знаю ли я его?



Сейчас чуть больше семи, и я уже заканчиваю работу, собираясь идти домой, когда Марсель внезапно появляется в моем кабинете.

— Рико есть что сказать нам. — Говорит он, прежде чем набрать номер своего кузена на и поставить его на громкую связь.

— Йоу, кузен. — начинает Рико, и я вижу, как нервно дергается глаз Марселя. У него явно не пропала любовь к кузену.