Я опускаюсь ниже, обхватываю рукой ее горло, ствол пистолета упирается ей в висок.

— Прости, — икает она, ее глаза мутнеют от слез. Я еще глубже погружаю пистолет в ее голову, во мне растет жгучая потребность разорвать ее конечности на части и поджечь ее.

Ее руки начинают давить на мою руку, и только тогда — случайно — я смотрю вниз на ее голые плечи.

Мои глаза на мгновение расширяются, и я дважды моргаю, желая убедиться, что вижу что-то не так.

Никакого шрама.

Нет шрама от пули, которую она получила на Мальте.

Мой взгляд возвращается к ее лицу, и я смотрю на нее в оцепенении.

Как такое возможно?

Нет никакой другой разницы, кроме отсутствия шрама.

Я отталкиваю ее от себя, решив докопаться до истины.

— Лука спас тебя. Я не оставлю своего сына без матери, — лгу я, наблюдая, как ее жалкая фигура в страхе сворачивается обратно. — В следующий раз, когда будешь с кем-то трахаться, не делай этого в доме и не позволяй мне видеть это.



Если раньше я не спал, потому что заботился о Луке, то теперь я не мог спать, потому что эти безумные идеи не переставали появляться в моей голове.

Поведение. Ее новая дружба с Рокко. Она трахается с кем попало без разбора.

И никакого шрама.

Даже не замечая этой вопиющей разницы, я мог сказать, что это не та Аллегра, в которую я влюбился. И поэтому мой подозрительный ум заставил меня выяснить, что, блядь, произошло.

На следующее утро, воспользовавшись ранним часом, я расставляю жучков по всему дому. Если что-то затевается - а я уже подозреваю, - фальшивая Аллегра обязательно расскажет кому-нибудь о нашей маленькой встрече.

И вот я жду.

Проходит совсем немного времени, прежде чем Рокко и Аллегра закрываются в кабинете Рокко. Первое, что я слышу, — звонкая пощечина.

— Чертова сука! Ты ставишь под угрозу все, — шипит он на нее.

— Я? Ты сказал мне, что ему наплевать на жену, и он не заметит разницы.

— Ты что, блядь, дура? Любого мужчину волнует, что его жена трахается с другим мужчиной в его собственном доме, — кричит он на нее.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что его это волнует, — отвечает она, явно раздражаясь. — Ты уверял меня, что они почти не общаются дома, но он все равно ожидал, что я буду заботиться об этом отродье, — ругается она, а Рокко цикает.

— Зная Энцо, я действительно удивлен, что ты жива, — его слова наполнены отвращением, когда он произносит это.

— Сначала ты разрушила наши планы в больнице, а теперь совершаешь ошибку за ошибкой. Я должен был знать, что не стоит доверять Маркези.

— О, правда? Мне напомнить тебе, какой была альтернатива? Моя сестра передала бы тебя федералам, и ты провел бы остаток жизни за решеткой. Давай не будем обманывать себя. Я была нужна тебе, — она расхаживает по комнате, — а не наоборот.

— Черт побери! А я думал, что с твоей сестрой трудно иметь дело.

Сестрой?

Я помню, как Аллегра упоминала о сестре Киаре, той, что вышла замуж за Франце, но она забыла упомянуть одну маленькую деталь - что они чертовы близнецы.

Но если это близнец Аллегры, то где же моя Аллегра?

— О, отвали, — продолжает мой отец, — как будто твои родители не обращались ко мне, чтобы закрепиться в Нью-Йорке. Что, после того как Франце оставил тебя на мели, ты собираешься сидеть и врать мне в лицо, что у тебя никогда не было скрытых мотивов?

— Это называется «побочный продукт», — язвительно заметила сестра Аллегры.

— Я поражаюсь твоему бесстыдству. Как будто ты не убила свою сестру ради богатства и связей, — бросает ей отец, и я замираю.

Убила...? Что он имеет в виду... Нет... Этого не может быть.

— Я давно мечтала убить эту суку. На этот раз я получила одобрение родителей. Видел бы ты, как она умоляла меня сохранить ей жизнь, — смеется она, и Рокко присоединяется к ней.

Я все еще застыл, потеряв дар речи, но я заставляю себя слушать... понимать.

Моя маленькая тигрица не может быть мертва. Она не может.

— Я бы с удовольствием посмотрел на это. Мне никогда не нравилась это паршивка. Слишком болтливая.

— Ну, разве ты не рад, что теперь у тебя есть я? Я еще лучше с моим ртом.

Я слышу шелест одежды, шум прикосновения губ друг к другу.

— Ты уверена, что правильно избавилась от тела? Нам сейчас не нужны сюрпризы, — бормочет отец между этими, как я подозреваю, поцелуями.

— Конечно. Я отнесла тело в морг, — отвечает Киара с придыханием, прежде чем динамика полностью меняется.

— Ты грязная маленькая шлюха, не так ли? — отец стонет, и у меня сводит живот.

— Шлюхи берут за это деньги. Моя валюта — оргазмы. Сколько ты собираешься дать мне сегодня, папочка? — голос Киары принимает сахариновый оттенок.

— Сколько захочешь. Блядь, — стонет он, и комнату пронизывают небрежные звуки минета.

Я останавливаю аудиозапись, не в силах больше это выносить.

Аллегра мертва.