— Это все твоя вина, — хнычу я, пока меня подключают к каким-то аппаратам, чтобы следить за сердцебиением.

— Дорогая, тебе нужно успокоиться. Твой пульс зашкаливает, и это плохо для ребенка, — говорит мне одна из медсестер, объясняя мне несколько дыхательных техник.

Я начинаю вдыхать и выдыхать, все еще не отпуская Энцо. Он рядом со мной во время всего этого испытания — я проклинаю его, говорю, что он должен умереть и что я ненавижу его всем своим существом.

Он не отвечает. Он продолжает обнимать меня и шептать мне на ухо подбадривающие слова.

Даже когда у меня начинаются схватки, он не отходит от меня ни на шаг.

— Ты сможешь, маленькая тигрица. Ты сможешь это сделать, — его голос успокаивает меня, даже когда мой разум уходит от этой реальности.

В какой-то момент я начинаю тужиться.

В течение, кажется, нескольких часов или дней я нахожусь в состоянии замешательства, физического и эмоционального напряжения. Мое тело чувствует себя на пределе, а мой разум вот-вот сорвется.

Дыхание сбивается, пот прилипает к коже, слезы высыхают на щеках, но я продолжаю тужиться.

Пока не слышу тоненький плач.

— Поздравляем мистер и миссис Агости, — говорит врач, прежде чем мне на грудь кладут крошечного человечка.

— У вас есть несколько минут, прежде чем мы взвесим его и убедимся, что он здоров, учитывая ранние преждевременные роды.

Я рассеянно киваю. Впервые мои мысли проясняются, когда смотрю в милое лицо своего сына. Он шевелится на моей груди, его глаза закрыты, рот полуоткрыт, как будто он пытается за что-то ухватиться. Уголком глаза я вижу, как Энцо подходит ближе, протягивая ему свой мизинец.

— Спасибо, — его голос низок и полон эмоций, в уголках его глаз стоят слезы. — Спасибо за самый замечательный подарок, маленькая тигрица.

Я не обращаю внимания на его слова. Вместо этого мое внимание сосредоточено на моем маленьком человечке.

— Как вы его назовете, — приходит медсестра, чтобы проверить нас.

Энцо хмурит брови, поскольку мы еще не решили.

— Лука, — неожиданно говорю я. — В честь человека, который нас спас.

Энцо замирает, услышав это, понимая двойной смысл моих слов. Может, Энцо и спас нас, но он развязал ненужную кровавую баню. Жертва Луки была героической и лишенной жестокости.

— Значит, Лука, — кивает он, и я улавливаю нотку обиды в его голосе.

— Замечательное имя. Я возьму маленького Луку, чтобы помыть его, прежде чем мы пройдем медосмотр.

Когда врач сообщает нам, что с Лукой все в порядке, мы с Энцо вздыхаем с облегчением. И с этой радостной новостью я наконец-то могу заснуть.

Только проснувшись, я понимаю, что Энцо, должно быть, позвал Лию посидеть со мной. Она сидит на стуле, почти дремлет.

— Мисс, — вскакивает она со стула, увидев, что я проснулась, и бросается ко мне, чтобы обнять. — О, Господи, я не могу поверить, что вы теперь мать, — она продолжает целовать мои щеки, произнося короткую молитву за меня.

— Я тоже, Лия, — я улыбаюсь ей, счастливая, что она рядом со мной.

По крайней мере, Энцо оказался верен своему слову и уговорил Лию переехать к нам на время моей беременности. Не думаю, что я смогла бы сделать это без нее - не тогда, когда я начала паниковать по каждому пустяку.

— А синьор Энцо обожает тебя. Кто бы мог подумать, что катастрофа обернется чудом? — она продолжает восторгаться, а я воздерживаюсь от того, чтобы сказать ей, что все как раз наоборот. То, что началось как катастрофа, превратилось в ад.

— Разве это так? — бормочу я, но Лия не улавливает иронии в моих словах.

Через некоторое время возвращается медсестра с Лукой, и я прижимаю его маленькое тельце к груди, пытаясь покормить его своей грудью.

Так меня и застает Энцо — обнаженной до пояса, Лука прильнул ртом к одной груди и сосет. Он останавливается на месте, окидывает взглядом наши тела, и по его лицу расплывается довольная улыбка.

— Это самое прекрасное зрелище, — шепчет он, подходя ближе и проводя рукой по бровям Луки.

— Хочешь подержать его? — спрашиваю я, когда Лука заканчивает есть и уже крепко спит.

— Можно? — неуверенность написана на его лице, когда он смотрит между мной и Лукой. Я киваю, в глубине души думая, что в будущем у него будет не так много шансов сделать это. И когда я вижу, как он осторожно поднимает маленький сверток на руки, его глаза так полны любви, я вздрагиваю. Совсем чуть-чуть.

Господи, правильно ли я поступаю?

Он ходит по комнате с Лукой на руках, все время шепча ему на ухо слова любви.

Слезы внезапно заливают мои глаза, и я отворачиваю лицо.

— Эй, ты в порядке? — он быстро подходит ко мне и гладит мои волосы.

— Да, ничего страшного, — фыркнула я, — просто гормоны.

Эта карина Энцо с нашим сыном разбивают мне сердце - особенно учитывая решение, которое я приняла.