Глаза Влада пусты, он наклоняет голову, чтобы изучить лицо моей сестры.

— Влад! — снова зову я, надеясь вывести его из транса, в котором он находится.

Его рука движется вверх, и я уже двигаюсь, готовый оттащить его от Ассизи.

К моему удивлению, его рука почти нежно касается ее лба, и он смахивает пальцами немного крови. Он смотрит на нее секунду, прежде чем поднести к губам. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, наслаждаясь вкусом крови.

— Что…? — Ассизи выглядит ошеломленной, она хмуро смотрит на Влада.

— Ассизи, иди сюда, но медленно. Он может быть опасен.

Она выглядит неубежденной, но делает то, о чем ее просят, освобождаясь от хватки Влада. Он все еще где-то заперт, его лицо безучастно.

— Что с ним? — спрашивает Ассизи, когда доходит до меня.

— Он не… нормальный, — говорю я, потому что это единственное, что может точно описать эту ситуацию.

— Не… нормальный? — повторяет Ассизи, продолжая изучать застывшую фигуру Влада.

— Оставайтесь здесь, вы обе. — Я медленно прокладываю себе путь перед Владом и щелкаю пальцами перед его лицом.

— Влад! Опомнись!

Он поднимает глаза и смотрит на меня, сузив глаза. Он крутит пальцем в воздухе, на его поверхности все еще остаются маленькие крапинки крови.

— Еще… — шепчет он, и я издаю стон. Он ведь не сорвется, правда?

Зная, что может случиться, если он даст себе волю, я готовлюсь действовать. Мне нужно вырубить его, пока он не стал слишком опасен. Не сводя глаз с его лица, я откидываю рукав правой руки, уже с ужасом представляя себе контакт с кожей.

— Марчелло, что ты…? — Ассизи делает шаг вперед, и я резко поворачиваюсь, чтобы остановить ее. Рука Каталины тоже вскидывается, чтобы удержать Ассизи, но она отмахивается от нее.

Черт!

— Ассизи, не подходи! — кричу я, на мгновение отвлекаясь на движения Ассизи. В долю секунды Влад покидает мою сторону.

Черт!

Его рука обхватывает горло Ассизи, вдавливает ее тело в стену и поднимает с земли.

— Сиси! — кричит Каталина, и мне вдруг становится страшно.

— Лина, не подходи, — говорю я ей, закрывая ее собой.

— Но… — начинает она.

— Никаких резких движений. Мы должны вывести его из этого состояния! — говорю я ей.

— Ассизи, ты в порядке? — спрашиваю я ее и замечаю, что она не выглядит испуганной.

— Я в порядке… он не причиняет мне вреда, — отвечает она, и мне приходится нахмуриться. Влад держит ее в воздухе за горло и не причиняет ей боли?

— Влад, мне нужно, чтобы ты сосредоточился, хорошо? Ты сейчас причиняешь боль моей сестре. — Мне приходиться отделять каждое слово, надеясь прорваться сквозь дымку, застилающую его разум. Он наклоняет голову в сторону, как будто слышит меня.

— Да, это моя сестра, которую ты держишь. — Говорю я. В прошлом было крайне важно говорить с ним самыми простыми словами. Мне не известно, что именно происходит с ним, когда он теряет рассудок, но Влад словно регрессирует до невербального состояния.

Он делает секундную паузу.

— Сестра? — С его губ срывается гортанный звук.

Вот оно! Он близок.

— Да, она моя сестра. И ты причиняешь ей боль прямо сейчас.

Он снова отводит голову в сторону, его взгляд фокусируется на Ассизи.

— Сестра? — повторяет он с придыханием. — Сестра…

Он опускает Ассизи на землю, и мы с Каталиной вздыхаем с облегчением.

Он убирает руку с ее горла, и я собираюсь пойти и вытащить ее из его близости. Но вдруг Влад падает на колени, его руки обхватывают Ассизи.

Он… обнимает ее.

— Сестра, — повторяет он, почти с благоговением.

Ассизи вопросительно смотрит на меня, и я могу только покачать головой, давая ей знак оставаться на месте.

Руки Влада крепко обхватывают ее, и он повторяет одно и то же.

— Сестра, — с каждым разом это слово звучит все более настойчивее.

Рука Ассизи медленно опускается вниз, и она успокаивающе поглаживает его по спине.

Дыхание Влада учащается, и он издает какие-то звуки в горле.

— Все хорошо. Здесь ты в безопасности, — воркует Ассизи, и ее слова сразу же действуют на него, так как он закрывает глаза.

— Я думаю, он спит, — говорит Ассизи через некоторое время, медленно высвобождаясь из его объятий. Влад рухнул на пол, потеряв сознание.

— Что это было? — спрашивает моя сестра, но я только качаю головой.

Как мне удастся объяснить Владу, чтобы не показалось, что расчлененная монахиня — это детская забава?