Внезапный стук дверной ручки заставляет меня нахмуриться. Я дал Амелии строгие указания, чтобы меня не беспокоили, пока я нахожусь в своем кабинете.

Затем он прекращается.

Я качаю головой и возвращаю свое внимание к документам на столе. С тех пор как были заблокированы точки ввоза товара, мы понесли значительные убытки. Я дал обещание, что решу это, а теперь похоже, это не только вопрос решения эмбарго, так сказать. Мне нужно придумать, как компенсировать потери. Одна мысль об этом заставляет меня стонать. Я не привык решать подобные вопросы, и от этого у меня болит голова.

Пока я набираю цифры, дверная ручка снова двигается, но на этот раз она наклоняется вниз, а затем дверь открывается. Маленькая фигурка заглядывает в слегка приоткрытую дверь.

Она неуверенно смотрит на меня, ее глаза расширены от любопытства.

— Входи, Клаудия, — говорю я.

— Можно? — вежливо спрашивает она, и я киваю.

Держа себя в руках, она заходит внутрь. Она старается выглядеть легко и спокойно, но я вижу, что она немного не уверена в себе, особенно по тому, как она садится и складывает руки на коленях.

— Что привело тебя сюда? — спрашиваю я, видя, что она не хочет начинать разговор.

До сих пор я не общался с Клаудией… В основном потому, что не знаю, как вести себя с детьми. Но мне удалось заметить, что она кажется более взрослой, чем ей есть на самом деле, особенно когда я слышал ее разговор с Каталиной. Глядя на нее сейчас, такую маленькую, и вспоминая, на что решился Гуэрра…

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить себя.

— Я… — Клаудия начинает и поднимает свои зеленые глаза, чтобы посмотреть на меня. Она выглядит точно так же, как ее мать.

— Ты ведь не хочешь, чтобы мы были здесь? — наконец спрашивает она, и я хмурюсь.

— Что ты имеешь в виду?

Она опускает ресницы.

— Ты всегда избегаешь нас. — От ее слов я замираю. Мне в голову не приходила мысль, что Клаудия настолько наблюдательна.

— Я не избегаю, — отвечаю я, ложь пролетает сквозь зубы. — Я был занят.

— О, — шепчет она, ее взгляд снова опускается, а руки судорожно сжимаются.

— Я думала… — начинает она, но качает головой.

— Что ты думала?

— Я думала, что ты был вынужден принять нас. Я не слепая… Я понимаю, что с мамой что-то случилось, что заставило ее бояться. Особенно после того, как отец Гуэрра… — Ее губы слегка дрожат, и я чувствую внезапную потребность притянуть ее в свои объятия; сказать ей, что никто и никогда больше не причинит ей вреда.

Но я не могу.

— Мама пытается защитить меня, не так ли? — спрашивает она, и мне трудно придумать ответ.

— Тебе больше не нужно беспокоиться об этом, Клаудия. Здесь ты в безопасности. Твоя мама здесь в безопасности. — Я изо всех сил стараюсь успокоить ее.

— Но… она не очень счастлива, — наконец говорит она. Так вот почему она пришла сюда?

— Что ты имеешь в виду?

— Она тебе не нравится, да? Вот почему ты избегаешь ее.

— Это она так сказала? Что она мне не нравится? — Я нахмурился. Не думал, что мои действия могут быть истолкованы подобным образом.

— Не совсем… но она думает, что навязывается тебе.

— Это не так, Клаудия. Уверяю тебя. Мне очень нравится твоя мама, и, как я тебе и говорил, я не избегаю ее, а занят работой.

— Она тебе нравится? — Ее глаза расширяются, и улыбка растягивается по ее лицу. Черт! Неужели я попал в ловушку?

— Эм… Конечно, она мне нравится. — Что еще я могу сказать десятилетнему ребенку?

— Да, я так и знала! Знаешь, маме ты тоже нравишься. Я думаю, она была грустной, потому что думала, что она тебе не нравится. — Она вскакивает со своего места. — Я должна ей сказать.

— По… подожди. — Я опоздал на секунду, так как она уже выбежала.

Черт!

Это именно то, что мне было нужно. Я горестно качаю головой при этой мысли.

Она мне нравится, вот в чем дело. И она нравится мне слишком сильно, чтобы сблизиться с ней. Наша договоренность должна оставаться такой, какая она есть. Я должен быть как можно дальше от нее.

Видя, в каком направлении движутся мои мысли, я отвлекаюсь, снова просматривая документы. Остановленный груз обошелся нам в два с лишним миллиона долларов. После нападения я отложил другие поставки, чтобы найти альтернативный маршрут. Это еще хуже, потому что мы до сих пор не знаем наверняка, кто стоял за нападением — ирландцы или другие организации. Чем больше мне приходится смотреть на цифры, тем больше расстраиваюсь. Я достаю телефон и набираю номер Влада, надеясь, что у него есть дополнительная информация о нападении.

Гудок звучит дважды, прежде чем я слышу его.