— Обязательно возьми это. Оно тебе очень идет! — говорю я Сиси, когда она удивленно смотрит на себя, одетую не в привычную одежду. Платье на ней темно-синее, доходящее до щиколоток. Можно сказать, что оно немного старомодно, но мы смотрели на более современную одежду, и Сиси сказала, что еще не готова к ней.

Думаю, у нас есть что-то общее, поскольку я чувствую себя слишком некомфортно во всем более откровенном.

— Думаю, мне стоит купить его в нескольких других цветах. Это лучший из тех, что я мерила до сих пор.

— Я согласна, тетя Сиси, — отвечает Клаудия, в перерывах между поеданием шоколадки и разглядыванием своего нового кольца. Она купила его в уличном киоске, но с тех пор оно ей очень нравится. А потом появился шоколад, который стал самым большим удовольствием Клаудии с тех пор, как мы покинули Сакре-Кер.

Моей дочери понадобилось всего лишь попробовать шоколад, и она объявила, что полностью им очарована.

Мы направляемся к кассе и расплачиваемся за все, несколько телохранителей ждут нас снаружи.

— Нам нужно купить еще несколько вещей, — добавляю я, и мы отправляемся в другой магазин. Марчелло дал нам карт-бланш на траты. Мы купили одежду и другие необходимые вещи, но поскольку они обе скоро начнут учиться, им понадобятся компьютеры. После того, как мы купили телефоны и ноутбуки для всех, мы готовы ехать домой. Девочки продолжают болтать, а я все больше нервничаю. Я не видела Марчелло утром, поэтому у нас не было возможности поговорить о том, что произошло прошлой ночью.

Мне пришлось делать все возможное, чтобы занять свои мысли этим походом по магазинам, но все это время я была немного на взводе. Что, если он сожалеет о случившемся? Я даже не хочу представлять, как пройдет этот разговор.

Вернувшись домой, девочки радуются своим новым покупкам и собираются поиграть на компьютере. Венеция, кажется, сначала не хочет присоединяться к ним, и мне кажется, что она чувствует себя чужой, учитывая, что Клаудия и Сиси выросли вместе.

Я пытаюсь мягко подтолкнуть ее к тому, чтобы она тоже пошла повеселиться, а она нерешительно улыбается.

— Я не знаю… — она пожимает плечами, но тоска в ее глазах, когда она наблюдает за Сиси и Клаудией, очевидна.

— Давай. Ты же тоже семья, — уговариваю я ее, и в конце концов она сдается.

Бросив последний взгляд, я поворачиваюсь, чтобы уйти в свою комнату, но Амелия перехватывает меня по дороге.

— Синьора Каталина, синьор Марчелло хочет видеть вас в своем кабинете. — Я останавливаюсь и задерживаю дыхание.

— Он сказал, зачем? — спрашиваю я, волнуясь за ответ.

— Нет, не сказал.

— Я пойду. Спасибо, Амелия.

Лучше разобраться с этим сейчас. А то я сама буду придумывать в своей голове всевозможные сценарии, если это столкновение будет откладываться и дальше.

На секунду закрыв глаза и выпрямив спину, я уверяю себя, что могу это сделать.

С ложной уверенностью я направляюсь в его кабинет.

Марчелло сидит за своим столом, на его лице очки для чтения. Он погружен в документ и, кажется, удивлен, когда дверь открывается.

— Каталина. Я не ожидал тебя так скоро, — говорит он, снимая очки и складывая их на стол. — Пожалуйста, — говорит он, указывая на место перед собой, и я послушно сажусь.

— Мне очень жаль, — говорю я, как только сажусь, желая выложить все до конца. — Я не должна была…

— О чем ты говоришь? — Марчелло хмурится, наклоняется вперед и ставит локти на стол.

— Прошлой ночью я не должна была… — Он наклоняет голову вправо, рассматривая меня, как будто я говорю глупости.

— Каталина, что случилось? — спрашивает он снова, на его лице внезапно появляется выражение беспокойства.

Неужели он… не помнит?

— Зачем ты позвал меня сюда? — я быстро меняю тему разговора, чтобы больше не винить себя.

— Я хотел поговорить с тобой о гувернантке, — говорит он и делает паузу. — О чем ты сожалела? Что-то случилось? — допытывается дальше Марчелло.

— Я имела в виду сегодняшнее утро, — поправляю я, надеясь, что он не догадается. — Мне жаль, что мне пришлось потратить так много денег, — говорю я, и он тут же расслабляется.

— Я сказал тебе купить все, что нужно. Тебе не стоит беспокоиться о деньгах. — Он пытается утешить меня, и я опускаю взгляд, чувствуя вину за свою ложь. Но если он не помнит… Может быть, он спал и не хотел, чтобы это произошло. Тем более что Марчелло очень твердо заявил, что ему не нравятся прикосновения. От этой мысли мне становится холодно, но я отряхиваюсь.

— А что тогда насчёт гувернантки? — Я пытаюсь погрузиться в разговор, и мы обговариваем детали для нескольких интервью.

— Сегодня? — Это немного неожиданно.

— Я слишком долго откладывал это, — вздыхает он. — Раньше я не понимал, насколько плохо обстоят дела с Венецией. Она даже читать не умеет.

Я хмурюсь. Что?