Когда мы вошли в церковь, труп сестры Элизабет был полностью выставлен за алтарем. Все ее тело было осквернено таким образом, что даже мне было трудно узнать ее. Хотя моей первоначальной реакцией был шок, поскольку первое, что я увидела, было открытое тело, без органов, ее ребра выбирали наружу, но я была очарована этим зрелищем.

Я потратила немного времени на изучение ее тела: она была разложена как на жертвоприношение, все происходящее было интригующим и немного… манящим. Ее убили с жестокостью, но то, как все было устроено, говорило о том, что это был высокоорганизованный человек. Более того, тот факт, что органы были аккуратно разложены на алтарном столе в символической манере, еще больше завораживало. Потому что даже с моим начинающим умом я понимаю, что это не работа простого убийцы.

Даже сейчас, когда мы входим внутрь, меня привлекает весь ансамбль, некая красота, исходящая от смерти.

— Кто мог сделать это…? — Лина задыхается, ее глаза расширены от ужаса, когда она смотрит на тело.

Я стараюсь не показать, насколько захватывающей мне кажется вся эта сцена, но мое тело предает меня, когда мой взгляд фокусируется на открытой туше сестры Элизабет.

— Это очень похоже на то, что случилось с отцом Гуэрра, — отмечаю я, почти не обращая внимания. — Его внутренности также были повреждены. Ну, не так, но очень похоже. — Оба тела были обработаны с одинаковой тщательностью… Это может не показаться так ужасно, насколько выглядит, но каждая деталь была продумана до мелочей.

— Но кто мог это сделать? Мы до сих пор не знаем, кто выкопал отца Гуэрра и поместил его в сад… — вмешивается Лина, качая головой. — И почему? Почему «Х»? — я вижу, как слегка дрожат ее губы, когда она смотрит на лицо сестры Элизабет, на «Х», злобно глядящую на нас.

Влад идет позади нас, и его присутствие подобно густому дыму проникает во всю комнату, ты чувствуешь его каждым своим атомом. Даже сейчас осознание этого неестественно: я чувствую его малейшие движения или то, как его глаза, кажется, буравят мою спину.

Сделав глубокий вдох, я пытаюсь сосредоточиться на теле, но что-то глубоко внутри привлекает мое внимание.

— Подожди… — говорю я, нахмурившись. Мои ноги двигаются сами по себе, пока я не останавливаюсь перед телом, мои глаза блуждают по нему.

— Ассизи, что ты делаешь? — спрашивает Марчелло, почти с отчаянием.

— Мне кажется, я видела, как там что-то блеснуло… — я прервалась, уловив что-то внутри ее тела. Не задумываясь просовываю руку в ее грудную клетку, прищуриваясь, чтобы лучше рассмотреть, как двигаются мои пальцы.

К моему удивлению, тот, кто это сделал, прекрасно справился со своей работой. Органы были гладко извлечены.

— Ассизи, — снова зовет Марчелло, но я не обращаю на него внимание.

Затем я слышу его. С его губ срывается звук, похожий на болезненный стон, и мой взгляд сразу же устремляется за спину. Он смотрит на меня со странным выражением лица, его черные глаза бесстрастны, но излучают странное тепло.

Встряхнувшись, я возвращаю свое внимание к телу, стараясь не обращать внимания на крик возмущения Лины или на то, как Марчелло продолжает звать меня по имени.

— Проклятие! — бормочу я, когда мои пальцы наконец ухватывают то, что находится внутри тела.

Крепко держа, я вынимаю кулак и вываливаю содержимое на алтарный стол.

— Что…? — восклицает Марчелло, не отрывая взгляда от окровавленных зубов на столе.

Влад, с другой стороны, кажется немного взволнованным, он достает платок и вытирает пот со лба.

Странно. Он не производит впечатление брезгливого человека.

— Интересный поворот событий. Не так ли, Марчелло? — он низко наклоняется, чтобы изучить зубы. Его голос обладает дополнительным шармом. Влад притворяется, что его это совершенно не беспокоит.

И снова я обнаруживаю, что мое внимание полностью сосредоточено на нем, и мне это не нравится. Нахмурившись, я возвращаюсь к телу.

— Есть что-то еще. Я не могла понять это раньше, — я вытаскиваю второй кусочек, изо всех сил стараясь не оглядываться на Влада.

Я не знаю, что в нем такого, но он пугает и интригует меня одновременно.

Эта его улыбка. Его очень фальшивая улыбка.

— Вот! — я хватаюсь за материал, вытаскиваю его и кладу на стол.

— Это кожа… возможно, человеческая кожа, — Влад говорит первым, затем достает нож из внутреннего кармана пиджака и использует его, чтобы развернуть кусок плоти. Нахмурившись, он достает носовой платок и убирает кровь.

— Расплачиваясь за грехи других, — читает Марчелло, и Лина реагирует внезапным вдохом.

— Это из-за меня, не так ли? Кто бы это ни сделал, это из-за того, что я сделала… — говорит она, и Марчелло спешит ее утешить.

Я наклоняюсь, чтобы поближе рассмотреть кусок кожи.

— Чья это кожа? — спрашиваю я. — Ее?

— Скорее всего, нет, — хмуро отвечает Марчелло.