— Лина? — я вижу ее вдалеке и бегу к ней. — О, Лина! Я скучала по тебе! — она обнимает меня, ласково поглаживая рукой мою спину.

— Сиси, ты в порядке? — спрашивает она, и на мгновение я закрываю глаза, просто впитывая ее присутствие.

Я киваю, но, сделав шаг назад, понимаю, что она не одна.

— Марчелло? И… — я бросаю взгляд на новоприбывшего, поражённая его смертоносной аурой.

Он широкоплечий, такой же высокий, как Марчелло, а телосложением может соперничать с моим братом. Все это хорошо скрыто под безупречным костюмом, но невозможно не заметить, как его плечи вздымаются под материалом. От него исходит напряжение, несмотря на маску радушия, которая, кажется, на месте.

Отрепетировано. Слишком отрепетировано.

Я знаю, ведь мне приходилось делать это слишком много раз.

— Влад, — представился он, его голос глубокий и хрипловатый. Когда он говорит, его улыбка становится слишком широкой и почти доходит до глаз. Я поднимаю взгляд на него, и, как две бездонные ямы, его темные глаза, кажется, поглощают меня целиком.

Опасно.

Не знаю, почему я так думаю, но весь язык его тела говорит о хищнике, готовом наброситься на свою жертву. Даже сейчас он дерзко оценивает меня под видом вежливости, но, когда наши глаза встречаются, между нами что-то происходит.

По моему телу проходит дрожь, а виски пульсируют под его пристальным взглядом. Мягкое давление проходит по моим конечностям, оседая в кончиках пальцев, которые внезапно немеют.

Протянув руку, он ждет, что я пожму ее — так велит вежливость. Но почему-то волосы на моем теле встают дыбом от одной мысли о близости с ним.

Наконец мне удается отвести взгляд от его глаз и дважды моргнуть.

— Так, значит, — говорю я, понимая, что его присутствие слегка расшатало меня.

Кто он и кем приходится Марчелло?

Его черты лица не меняются, и нет никакой реакции, учитывая, что я просто проигнорировала его. На самом деле, его губы слегка подергиваются, растягиваясь еще больше, как будто он пытается перебороть себя.

Я поворачиваюсь к Лине, но все еще вижу его краем глаза. Не знаю почему, но у меня возникает желание бежать сразу в двух направлениях — прочь и навстречу.

— Расскажи нам, что случилось, — призывает Лина, и я пытаюсь найти утешение в этой теме. Конечно, я стараюсь не обращать внимания на гудение внутри моего тела или на то, что все мои органы чувств, кажется, находятся в состоянии боевой готовности.

— Я тоже не знаю всех подробностей, но я была недалеко от часовни, когда одна монахиня начала кричать. Я вошла внутрь и… Вы должны увидеть это сами, если мать-настоятельница позволит. Это просто… — я качаю головой, пытаясь изобразить как можно больше возмущения от увиденного.

— Она разрешит, — уверенно вмешивается Влад, и я испытываю сильное искушение украдкой взглянуть на него. Почему он так уверен? Он знает мать-настоятельницу? Все эти вопросы проносятся у меня в голове, когда я понимаю, что мое тело инстинктивно повернулось в его сторону, мои глаза устремлены на него.

Он отвечает на мой дерзкий взгляд, и на мгновение его маска спадает, вежливая ухмылка превращается в томный вопросительный взгляд. Его глаза сверкают в солнечном свете, когда он фокусируется на мне, и его лицо немного хмурится.

Я не успеваю задуматься об этом, так как выражение его лица внезапно снова меняется, и приветливая улыбка возвращается на место.

— Полегче, — он держит мою руку в своей, прикосновение обжигает мою кожу. Я тут же отшатываюсь, ясность возвращается в мой разум.

Что за…

Марчелло и Лина идут впереди нас, поэтому я просто тихо поворачиваюсь и следую за ними, потирая пальцами место, к которому он прикоснулся. Может быть, я и не очень много общалась с мужчинами, но не думаю, что это нормально…

Когда мы доходим до церкви, десятки монахинь стоят снаружи, некоторые молятся, некоторые рыдают, и мать-настоятельница, кажется, с трудом успокаивает их страхи.

Верный своему слову, Влад подходит к матери-настоятельнице и перебрасывается с ней парой слов, возвращаясь, чтобы подтвердить, что она допустила их на место преступления.

Неудивительно, что Марчелло пытается заставить нас подождать снаружи, пока они проводят расследование, видимо, желая уберечь наши тонкие чувства. Лина и я, однако, не можем этого сделать, и в конце концов он сдается и разрешает нам присоединиться к ним.

Все это время Влад молча идет позади, просто наблюдая. Но каждый раз, когда его взгляд останавливается на мне, мне кажется, что я нахожусь на ложе из иголок, и все они колют мою кожу.