– И в чем же? Помимо того, что я наела животик? – вспыхиваю я от негодования, но не на него, разумеется, а на саму себя.

– А что, если у тебя в животе… ребенок?

– О чем ты? – Я растерянно моргаю.

– Иди сюда, родная. – Он подхватывает меня на руки и укладывает на кровать.

– Амон, нельзя бросить такие слова, а потом просто замолчать. Обоснуй их, ты, порочный, порочный мужчина, – мягко упрекаю его. Но вопреки здравому смыслу, у меня в груди зарождается маленькая искорка надежды.

– Когда ты еще была Дарси и до того, как к тебе вернулись способности… – Он делает паузу, глядя мне прямо в глаза. – Тогда у тебя были месячные, помнишь?

Мои глаза медленно расширяются, когда я понимаю, что он имеет в виду.

– У тебя не было цикла с тех пор, как Элора прокляла тебя. Ни у Селы, ни у Элизабет.

– Ты прав.

– И мы занимались сексом до того, как к тебе вернулись силы.

– Верно, – шепчу я, все еще боясь надеяться.

– Помнишь то заклинание, которое я сотворил сразу после твоей первой смерти? Оно постепенно исцеляло твою сущность, чтобы с каждой последующей жизнью ты становилась все сильнее.

Я киваю.

– А вдруг… – Амон облизывает губы, и в его глазах светится чистая надежда. – Что, если эта спячка помогла тебе излечиться от заклинания Элоры?

– Амон… – Я хватаюсь за его рубашку и крепко сжимаю ткань. – Я боюсь надеяться.

– Знаю, любовь моя, знаю. Я тоже боюсь, но… Я заметил в тебе и другие изменения. В последнее время ты устаешь быстрее обычного, хотя раньше никогда не уставала. Кроме того, ты всегда ела пару раз в день, но теперь… ешь гораздо больше.

– Как нам узнать это наверняка? – шепчу я.

– Наверняка? Подождать. У Рейва другой срок вынашивания, поэтому в ближайшие пару месяцев мы увидим еще больше изменений.

– И о каком сроке ты говоришь?

Его губы растягиваются в улыбке.

– Двадцать четыре месяца, – отвечает он.

Мои глаза расширяются от удивления.

– Что ж, похоже, у нас впереди долгий путь, – ошеломленно шепчу я, не в силах сдержать переполняющее меня счастье.

Ребенок. У нас может быть ребенок.

Мои глаза блестят, а по щекам текут слезы.

– Ребенок, Амон? Наш ребенок? Неужели это правда происходит?

– Думаю, да, – шепчет он мне в волосы. – Скоро я смогу услышать биение его сердца.

И он его действительно слышит.

Ровно через два месяца Амон подтверждает, что внутри меня бьется еще одно сердце.

У нас будет ребенок.

Наш первый родной ребенок, наша плоть и кровь.

Спустя тысячи лет я наконец-то забеременела.

Сказать, что я на седьмом небе от счастья, – значит не сказать ничего. И точно так же будет преуменьшением заметить, что Амон превратился во властного защитника.

Но мы счастливы.

Впервые в жизни мы по-настоящему счастливы.

Но есть еще кое-что, что сделало бы нашу жизнь идеальной.

– Амон, – заговариваю я одной ночью, положив голову ему на грудь, перед тем как мы ложимся спать.

– Хм?

– Как ты смотришь на то, чтобы вернуться в Аркгор?

– Что?

– Думаю, пришло время тебе занять законное место и доказать свою невиновность.

– Но Села…

– Вспомни пророчество, Амон. Что, если в нем есть доля истины? Что, если нашему ребенку суждено унаследовать весь Аркгор? – шепчу я.

И если мне придется применить жесткие методы убеждения, я это сделаю. В глубине души я знаю, что он сам этого хочет.

– Это опасно, – возражает Амон.

– Жизнь сама по себе опасна. Думаю, мы в этом убедились, даже когда пытались жить мирно. Но так у нас появится цель. Она появится у тебя. А я буду рядом, наблюдать, как ты меняешь мир. Буду держать тебя за руку, пока ты строишь для нашего ребенка лучшее будущее, которое он однажды унаследует. Я верю в тебя, Амон. Только тебе такое под силу.

– Села… даже не знаю, что и сказать, – шепчет он.

– Просто ответь мне на один вопрос. Ты хотел бы возглавить сопротивление? Хотел бы изменить законы империи и помочь нечеловекоподобным расам, страдающим от жестоких правил?

– Да, – уверенно отвечает он. – Но я не хочу подвергать риску тебя и нашего ребенка.

– И не надо. Я верю, что ты защитишь нас. Как верю и в то, что тоже смогу защитить нашу семью. Я буду рядом с тобой на каждом шагу, Амон. Пожалуйста, соглашайся.

Он с трудом сглатывает и смотрит мне в глаза с обеспокоенным видом.

– Мы слишком долго убегали, любовь моя. Но невозможно бежать от судьбы.

– Тут я согласен, – усмехается Амон. Но мгновение спустя его лицо снова омрачается. – Ты не расстроишься, если я сделаю это? Правда?

– Как я могу? – Я качаю головой, глядя на него. – В первую же нашу встречу я разглядела в тебе величие, мой любимый муж. Увидела в тебе будущее, не только свое. Но и целого мира. Мы можем это сделать. Вместе. Ради нашего ребенка. Ради будущего.