Пока Авель увлеченно слушал меня, Амон сосредоточил все свои силы на том, чтобы заполучить камень, и успешно вытащил его из трости. Мы даже не предполагали, что это окажется так легко, но все сработало – первая часть плана успешно выполнена.

Амон бережно прячет камень в карман, где он будет в сохранности, пока мы не вставим его в ожерелье, а я же изучаю жалкий вид Авеля.

– Как… я не понимаю… Ты не можешь быть Элизабет…

– Но, как видишь, она прямо перед тобой. Каково это, Авель? Снова посмотреть мне в глаза?

– Нет… – Он качает головой. – Этого не может быть! – кричит он и складывает ладони вместе, чтобы скопить побольше энергии.

Закатив глаза, Амон по щелчку пальцев впечатывает Авеля в стену так, что его руки и ноги раскидываются в стороны.

– Ты не захочешь на это смотреть, Дарси, – шепчет Амон, но я качаю головой.

– Я должна. – И, шагнув вперед, останавливаюсь перед Авелем. – Почему ты убил Авраама? Я понимаю, что ты ненавидел меня и Амона, но в чем провинился твой брат? Почему?

Авель разражается безумным смехом.

– Потому что был податливым, – усмехается он. – Настоящим гребаным слабаком. По крайней мере, он умер как настоящий мужик, – выплевывает он.

– И ты думаешь, что заслуживаешь похвалы за то, как убил его? За то, что исподтишка перерезал ему горло, словно трус?

Амон приобнимает меня за плечи, успокаивая и не позволяя эмоциям взять надо мной верх.

– Ты ничего не знаешь, тупая корова! – орет Авель. – Ты ни черта не знаешь!

– Не надо, – шепотом обращаюсь я к Амону, почувствовав, что он напрягся. – Дай мне поговорить с ним.

Повернувшись к Авелю, я смотрю ему прямо в глаза.

– Так просвети же меня. Я знаю, что ты с самого начала работал с Крессом и Финном. Но почему?

– А ты как думаешь? – рычит он. – Все свое детство я слушал, что недостаточно хорош – и все из-за своего пола. Авраам был наследником отцовского состояния, Лидия должна была возглавить ковен матери. А что осталось мне? Ничего!

– Но ты никогда не стремился к деньгам, ведь так?

У него было множество возможностей стать очень богатым человеком, а сейчас, по общему мнению, он и так самый состоятельный человек в Фейридейле. И тем не менее он никогда отсюда не уезжал.

Авель сухо усмехается.

– Деньги, – фыркает он. – У меня полно денег.

Конечно, как же иначе. В конце концов, после смерти Авраама все активы перешли к нему. И даже те деньги, которыми он распоряжается, не принадлежат ему по праву.

– Но у тебя нет власти. Никогда не было.

– Все из-за этого проклятого ковена и их правил! Я могу творить заклинания! Могу делать все, что может женщина!

– Но у тебя нет источника энергии, – заканчиваю я.

Да, он способен творить заклинания, возможно, из-за кровного родства с семьей Стюарт. Но только женщины наделены врожденными способностями.

– Вот что Кресс и Финн предложили тебе. – Амон, который все это время молчал, наконец-то заговорил. – Они подкупили тебя ожерельем, пообещали, что оно даст тебе все, чего ты желаешь.

– Мое участие в их плане – малая цена за бессмертие, разве нет? – саркастически спрашивает Авель. – Кто в здравом уме не ухватился бы за такую возможность?

Он пытается пошевелиться и бормочет себе под нос несколько слов на латыни, но Амон быстро зажимает ему рот.

Авель сопротивляется, издавая приглушенное мычание и извиваясь всем телом, пока Амон не усиливает хватку, качая головой при виде его жалких попыток.

– Вот только последние двадцать четыре года ожерелье работало совсем плохо, не так ли? – спрашиваю я.

Он хмурится.

– Ты не знал, да? Ожерелье – это не просто источник силы, – вмешивается в разговор Амон. – Оно часть ее. И всегда будет признавать хозяина в ней. Вот почему оно даровало тебе лишь некоторую силу, но ты никогда бы не смог воспользоваться всей его мощью.

Снова раздается приглушенное мычание, и Амон ослабляет хватку у рта Авеля.

– Кресс и Финн уничтожат тебя к чертовой матери! Думаешь, что ты такой важный и могущественный, но подожди, пока они доберутся до тебя, ты, гребаный поганый демон, – ругается Авель. – Они отправят тебя обратно в ад, где тебе самое место…

Амон снова обрывает его на полуслове.

Я поворачиваюсь и уверенно смотрю на него.

– Я сделаю это.

– Дарси, ты уверена? Тебе не обязательно…

– Я должна. Иначе меня всю жизнь будет преследовать сцена нашего убийства, – качаю я головой. – Это мой долг. Ради Авраама.

Амон не выглядит убежденным, но все же кивает.

– Ради Авраама, – повторяет он и отступает на шаг.

Я перевожу внимание на Авеля, который буквально прожигает меня убийственным взглядом, и скрещиваю пальцы, вспоминая еще одно заклинание, которому недавно научилась.

Возможно, я не услышала того, что хотела. Авель даже не пытался оправдать свое поведение и вовсе не считает себя виновным. Он просто действовал в своих интересах.