Киллиан как всегда усмехался, но что-то в его тоне меня настораживало. Я понятия не имела, каким образом он мог распознать ложь в моем голосе и без Правдивой Воды, однако я была уверена — совру, и тот поймет сразу. Поэтому слова я подбирала с особой тщательностью.

— Как вы знаете, я хочу выйти замуж за герцога Блеймонда.

— Я уже слышал это, даже несколько раз. Меня интересует причина, — его голос звучал спокойно в отличии от моего — нервного.

Злость во мне неожиданно берет вверх, неприятно жжет внутренности, сосредотачиваясь где-то в середине живота. Вообще-то я не обязана была озвучивать причину. В конце концов Киллиан прилюдно ухаживал за моей сестрой! Черт бы побрал его странные мотивы и то, что находится в голове у этого человека. Нет, не человека — мага.

— Может быть, я его люблю? — я подняла взгляд на Киллиана, а тот слабо улыбнулся.

— Да неужели? Любишь?

Я и так долго тянула с разговором, так больше не может продолжаться.

— Нет, — я обещала быть честной. Отвернувшись к окну, я продолжила: — но возможно полюблю. Когда-нибудь. Мне импонирует его честность и устраивает то, что герцог может мне дать. Спокойствие и возможность находиться как можно дальше от королевского двора. Двадцать шестого декабря, в день моего совершеннолетия, мы договорились обручиться. Я сменю фамилию на Блеймонд и более не буду принадлежать роду Тернеров. В этом случае я могу избежать покушения, верно? — я почему-то охрипла, сил говорить становилось все меньше, а метель за окном все сгущалась и сгущалась, закрывая белым полотном сад. — Поэтому надо лишь дождаться двадцать шестого декабря.

В поместье повисает мертвая тишина.

Словно внезапно все хорошее исчезло и заменилось пустотой, которую пыталось заполнить непонимание. Я устала от всего этого всей душой. Я измотана, выжита. Я по-человечески не понимала, что происходит между нами двумя. Этот мужчина мне ничего не обещал. Кто я Киллиану? Он официально проявил внимание к Патрисии Тернер, и скорее всего сделает ей предложение. Ведь сделает же? И почему мне от этого так… больно?

Я так и не осмелилась заглянуть ему в глаза, как бы не пыталась. Ко мне подходят сами, берут пальцами подбородок и приподнимают голову наверх, чтобы прожечь светло-серым взглядом во мне дыру.

— Это сделает тебя счастливой, звездочка? — прохрипел Киллиан хладнокровно. На лице ни одной эмоции, лишь в глазах плещется что-то ужасное. Что-то, отчего легкие словно тисками сжимаются.

Меня хватает лишь не неуверенный шепот:

— Наверное.

— Наверное? — усмехнулся Киллиан мне в губы. — Неубедительно, Ария. Почему я не должен спрятать тебя где-нибудь подальше? Туда, где даже Блеймонд не достанет.

— Почему вы хотите уберечь меня?

— Ты о моем отношении к тебе? — Киллиан приподнял брови, как будто искренне удивлен поднятой темой. — Разве это не очевидно? Ты нужна мне.

Не “я тебя люблю”, а “ты нужна мне”. Во рту явственно начал ощущаться какой-то горький привкус.

— Да неужели? Разве вы не собираетесь сделать Патрисии предложение?

И безразличное:

— Собираюсь. И сделаю.

Я замолчала, не зная, что ответить.

— Даже не спросишь почему? — он усмехнулся. Усмехнулся, демоны его побери!

Это так непомерно… задевало. В сердце словно ножом ковырялись. И кажется, не только в моем. Я чувствую это всем нутром, в том что человек напротив не так спокоен как кажется. В том, как предупреждающе он смотрит, сжимая мои предплечья ладонями, словно пытаясь обуздать, удержать то, что рвется из меня наружу.

И я пыталась. Изо всех сил. Сделала глубокий вдох, выдох и спокойно попросила:

— Расскажите мне все.

— Что именно?

— Вы издеваетесь?

— Немного.

Я разозлилась:

— Вы хотите сделать меня любовницей? Я никогда на это не соглашусь.

А у Киллиана во взгляде ни капли сожаления, когда говорит:

— Думаешь, я бы не смог заставить тебя добровольно раздвинуть ноги?

У меня вся кровь отливает от лица, а сердце падает в пятки.

— Повторите.

— Я лишь отвечаю на твой во..

— Повторите! — процедила я.

Киллиан словно чувствует мою ярость, пытаясь заглушить прикосновениями, сжимая до боли, притягивая к себе, только вот я не давалась. Ляпнул опять не подумав, или наоборот хорошо подумав — да так что задел за живое. Вздыхает устало, словно это я виновата в его хлещущем яде, в глазах мелькает секундная растерянность. Наверное понял все по моему ошалелому взгляду.

— Звездочка, — осторожно произнес он, осознав сказанное: — Я могу быть очень вспыльчив, ты же знаешь. Давай… не будем. Я был не прав. До ужаса не прав… — я впервые слышала панику в его голосе, он ласково попросил: — звездочка, пожалуйста…

Несмотря на сопротивления, руки поползли на мою шею, пытаясь отвлечь нежными поглаживаниями по чувствительным точкам, и пожалуй это стало последней каплей — в ту же секунду по кухне разлетается звук звонкой пощечины.