Это больно, я уверена. Его щека раскраснелась, и кажется я умудрилась задеть нос.

У Киллиана в глазах самая настоящая ярость, думаю в моих — ярость не меньше.

— Ария, — его плечи опустились.

Невероятно! Мне стыдно! Никогда бы не подумала, что смогу кого-то ударить. Да, черт возьми, было так больно, что не ответить было выше моих сил. Я гулко сглотнула. Я пыталась, честно, изо всех сил пыталась не воспринимать его едкие слова и действия близко к сердцу, знаю ведь, что он так защищался, когда я вступала на опасную территорию — подбиралась к нему слишком близко. Но так больше продолжаться не может. Я устала.

Спокойно раздвинула бы перед ним ноги, если бы Киллиан захотел? Пожалуй да, ведь от его поцелуев я теряла голову, напрочь забыв про всякий стыд. Хотела конкретики? Пожалуйста, получила. Зато теперь хотя бы понятно, что между нами происходит.

Себастьян Кайдзен женится на блистательной леди Тернер, чья репутация в отличие от моей не запятнана скандалами, а мне достанется постель Киллиана. В те дни, когда он захочет естественно. Захочет меня.

Разумом то я понимала, что меня хотели поставить на место, что у Киллиана отсутствует фильтр, когда тот зол. А в душе словно кислоту пролили. Он мне ничего не обещал. Сама виновата. Повелась на заботу и внимание. И чего я ждала?

Я сгорбилась, пытаясь не заплакать. Действительно, чего я ждала? Пожалуй, этот разговор к лучшему… только надеюсь, что и я когда-нибудь поверю в это.

— Прости, согласен, я сволочь, — удивительно, что Киллиан снизошел до многочисленных извинений.

Он все пытался прикоснуться ко мне, загрести в свои объятия, но я давно металась по кухне от него, как прокаженная. Подпущу, и сердце не выдержит. И все повторится вновь. Мне это надо?

— Довольны? — я взглянула на него безразлично. — Мне кажется, у вас язык чесался сказать мне это хоть раз. Интересно, почему не сказали это в присутствии герцога Блеймонда?

Его лицо помрачнело, а голос заледенел:

— Не упоминай его имя. Не сейчас.

— Не буду. Просто переместите меня в Гоэль, — прошу я. — Полагаю, озвученной причины вам достаточно.

— Ария, — мужчина сверлит меня взглядом, когда я прохожу в коридор, чтобы выйти на улицу, и молниеносно ловит за руку.

— Куда ты пошла в одном свитере? — злится он. — Там метель.

Ему еще хватает совести злиться. Поразительная наглость.

Я одним нервным движением сгребаю пальто с вешалки, надеваю ботинки и выхожу во двор. Снег тут же хлещет в лицо, приятно охлаждая разгоряченную кожу.

Киллиан молчал. Да и что дельного он мог сказать? Лишь осторожно взял меня за руку и переместил прямиком в мою комнату. Я зацепилась взглядом за знакомый камин со стопками книг, и тут же раздался испуганный голос Энни: “Ой!”

Не обращая на горничную никакого внимания, кронпринц Себастьян Киллиан Кайдзен все также продолжал сжимать мою ладонь.

— Ария…

Я прикрыла глаза и прошептала, уже едва сдерживая слезы:

— Убирайтесь. Сейчас же.

Легкий ветер мягко коснулся моей щеки, прикосновение исчезло, а я… я, попросив Энни не задавать вопросов, убежала в свою комнату и рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушку. Хотелось бы, чтобы случившееся не отзывалось во мне такой жгучей обидой, которую я безуспешно пыталась подавить. Я слышала столько гадостей о себе, люди вообще по своей природе жестоки, но почти никогда это не трогало. На самом деле слова других людей почти не имели веса, иногда даже подбивали утереть кому-то нос, победить. Но победить Киллиана было невозможно. И пытаться не стоит.

Я молча налила себе горячую ванну, в которой пролежала чуть ли не до обеда. И мне уже не казалось, что кто-то безмолвно стоял рядом — паранойя сжалилась надо мной. Анита о чем-то перешептывалась с Энни, сидя на диване в гостиной, наверное догадались, что меня сейчас лучше не трогать. Видимо вид от соплей, которые я наматывала на кулак последний час, был совсем плачевный. Я уставилась на себя в зеркале: глаза опухли и покраснели, нос увеличился вдвое, красота!

Я старалась спрятать все чувства, клокочущие в груди раздражением, как можно подальше — так далеко, как только могла, но перед глазами все еще стоял его образ. Издевался, изводил, сводил с ума… будто наказывал за то, что я осмелилась подступиться к нему ближе.

— Рик, — выдохнула я, оказавшись на пороге своей спальни. Даже не удивилась, когда увидела огромного пса, которого оставили судя по всему меня охранять. Без спроса. Опять.

При виде синих нитей со спицами, что лежали на кровати, я скривилась. И это притащил. Хочет, чтобы я вязала носочки и пирожки пекла? Не дождется!

Рик встретил меня радостной счастливой мордой, лез облизываться, прыгал сайгаком, но стоило мне его оттолкнуть, тут же поджал хвост и уши, замирая на месте.