– Все будет в порядке, – я вижу, как этот ублюдок едва сдерживается: у него пульсирует вена на лбу и краснеет кожа, несмотря на то что в заповеднике холодно. – Никто не пострадает, я клянусь. Тебе нечего опасаться. Виктория защищает каждого.

Чарли отрицательно машет головой, забывая про охоту.

Я подхожу ближе. Меня не волнуют чужие секреты, но этот мудак мне противен, а я всегда доверяю своим инстинктам. К тому же Чарли и Маркус никогда не встречались, когда в охоте участвовал мой отец.

Если вы верите в совпадения, то сожалею. Вы непроходимые идиоты.

– Это все равно дерьмовая идея, – отвечает мой брат.

– Не выражайся, пока я не уйду, – Маркус повышает голос, и я раздумываю над тем, чтобы выстрелить в его ногу.

Чарльзу Кингу почти двадцать, он уже готов перенять наследие «Кингс Банк». Это нормально, что мой брат поддерживает на охоте необходимые связи, но Маркус не похож на влиятельного человека.

Он похож на гребаного неудачника, который заставляет Чарли нервничать.

И это не в первый раз.

Я откашливаюсь, обращая на себя внимание и играясь с украденными патронами в своем кармане. Маркус медленно поворачивает голову в мою сторону. Я не отвожу взгляда, а он свой – да. Примерно через секунду.

Слабак.

– С твоим братом что-то не так? – интересуется этот мудак.

– Что ты имеешь в виду? – уточняет Чарли. Он хлопает меня по плечу и спрашивает: – Аарон, тебе не холодно?

Слева слышится треск веток, я быстро забираю у брата ружье, заряжаю и целюсь.

– Аарон!

И еще раз.

Острый запах пороха наполняет заряженный воздух, а затем атмосферу разрезает мужской вопль. Фигура Маркуса падает на землю. Звуки страдания, насыщающие окружающее пространство, вызывают приятную реакцию в моей крови.

Два выстрела и оба в цель.

Мой старший брат растерянно смотрит то на меня, то на ублюдка, который сжимает плечо и начинает выть, как маленькая сучка.

– Аарон, ты… – глаза Чарльза расширяются от ужаса, и это напоминает мне об обычной реакции людей на мои действия.

Так смотрят все. Без исключения. Только, может быть, маленький наивный ангел никогда не смотрел на меня со страхом, но я думаю, что это недоразумение исчезнет, когда я любезно отдам ей чужую голову.

Я киваю в сторону первого выстрела, а затем, улыбнувшись, спокойно прошу:

– Пожалуйста, забери оленя, Чарли.

Лондон, Англия.

Хищник.

Воспоминания.

Наш сын – чудовище.

Может быть, это действительно правда.

После того дня Чарли больше не обнимал меня.

Я просто мог сидеть рядом, пока он смотрел со смесью жалости и страха, и думал над тем, как могу все вернуть.

На самом деле, они все смотрели почти одинаково. Как иронично, не правда ли?

Алан Кинг был представителем старых денег, он строил свою безжалостную империю, редко проявляя симпатию к собственным детям. Никто не подозревал, что скрывается за одной из самых влиятельных семей Великобритании.

Равнодушие.

Отстраненность.

Безразличие.

И меня это устраивало.

Несмотря на то, что Дарси и Вивьен избегали меня с самого детства, Чарли всегда был на моей стороне. А еще мне принадлежал маленький ангел.

Пока все не изменилось.

Я никогда не забуду тот день, как моя семья делала вид, что хоронила меня.

Конечно, Чарльз рассказал о произошедшем в Дорсете.

Мама чуть не упала в обморок, а потом долго рыдала на руках у папы. Я слышал, как они разговаривали, пытаясь придумать, что со мной делать, и никого не волновало, кто такой этот чертов Маркус, потому что Чарли предпочел промолчать. Это был всего лишь несчастный случай на охоте.

Я не мог понять природу их поступков.

И я знал, куда целюсь, – этот подонок же не умер. Пуля лишь слегка задела его плечо, а они устроили целую трагедию.

Мои родители должны были выслушать меня. Они должны были проверить этого скользкого человека. Они должны были понять, что Чарли катится по наклонной в угоду своему гребаному максимализму. Но мои родители этого не сделали.

Вместо этого мне пришлось пройти бесконечные психологические тесты, наблюдаться у детских психиатров и пить таблетки, которые делали меня заторможенным.

В один день я даже не мог угнаться за маленьким ангелом: мое сердце билось, как ненормальное, лоб покрывала испарина, я упал на каменный постамент, получив шрам у линии роста волос и обильную порцию чужих слез.

В большинстве случаев меня не трогают эмоции других людей.

Но я ненавижу, когда она плачет.

Элеонор делает это тихо, до боли прикусив губу и дрожа так, словно ее снесет ветром.

Но еще больше я ненавижу, когда она далеко.