– Если не хочешь узнать меня, ангел, не дай мне догнать тебя.

Ледяной адреналин впрыскивается в мои вены, когда он шепчет мне на ухо приказ и отступает, засовывая руки в карманы.

Он не разрывает зрительного контакта, продолжая наблюдать за мной. Я прекрасно понимаю, что, возможно, у него возникла странная обсессия из-за моих действий в особняке Кингов, и, как только он меня трахнет, все будет кончено.

Он любит играться с сомнительным согласием. Он хочет, чтобы я сказала ему «да».

И все же я не могу обманывать себя тем, что блеск в его глазах, появившийся после поцелуя, мне полностью равнодушен.

Что он мне неравнодушен.

Чертовски неравнодушен.

Он молчит. Просто смотрит.

Наверное, мой разум уже расщепился. Я делаю глубокий вдох и блокирую собственные инстинкты.

А затем пересекаю черту, теряю благоразумие и на этот раз захожу слишком далеко.

Я убегаю.

Примечание:

Психологическая манипуляция – тип социального воздействия (или социально-психологический феномен), представляющий собой деятельность с целью изменить восприятие (или поведение) других людей при помощи скрытой, обманной, насильственной тактики в интересах манипулятора.

Окрестности Элгина, Шотландия.

Хищник.

Потрясающая анархия, связанная с посвящением в клуб «Дьявол», не вызвала ничего, кроме раздражения.

Как вам уже известно, у меня сильно развита диссоциация личной ответственности, поэтому в моей памяти сохранились лишь обрывочные образы: сдавленное дыхание, прелестные крики, удары по выступающим костям. И кровь. Много крови.

Сегодня мои друзья спросили меня, нужна ли мне помощь. Думаю, это было после того, как я чуть не выколол глаза какому-то случайному мудаку, который решил, что может напасть на меня без подготовки.

Даже Кастилу-психопату-Сноу становится страшно, когда я нахожусь на грани.

А я, блядь, на грани.

Впервые в жизни моя странная обсессия превалирует над потребностью в хаосе. И я не могу потрахаться с кем-то кроме нее.

Иисус Христос, у меня появилась зависимость. Вы можете в это поверить?

Я так долго наблюдал за этой чрезмерно серьезной и грустной девушкой, что теперь остальные лица вызывают у меня отвращение. Ее ангельский голос, милые черты, пиздец какие голубые глаза, в которых горит вызов, – все это намертво застряло в моей больной голове.

Отчаянно и жалко? Абсо-блядь-лютно.

Я тушу сигарету и отталкиваюсь от дерева, чувствуя, как мои мышцы и вены напрягаются под кожей.

Я слышу звуки моего маленького ангела: то, как под ее кедами хрустят старые ветки, то, как Эль прорывается сквозь кусты и деревья, а она не слышит ни единого звука, пока я следую за ней, предвкушая охоту.

Этот дом был куплен практически сразу после нашей приторно ванильной встречи в Лондоне. Старое поместье, огромная территория для сада, готический лабиринт. Я знал, что ей понравится.

Здесь Эль может ухаживать за своими убогими растениями или играть на рояле, унаследованном от предыдущего владельца, пока она будет со мной.

Когда я буду рядом. Наблюдать. Преследовать. И трахать.

Я никогда в нормальной степени не испытывал психологической привязанности. И, вероятно, недавно я стал зверем, который во что бы то ни стало желает заполучить эту девушку. Моя одержимость отвлекает меня от планов, но я не могу бороться с желанием разгадать Элеонор, видеть ее лицо каждый день, слышать волшебный смех.

Я сорвался. И я нашел свою даму на инициацию.

В ночное время суток территория кажется еще более зловещей и как никогда удовлетворяет мои потребности в очаровательной охоте.

Мои шаги широкие, но я не спешу, пока ищу след Элеонор. Где же спряталась моя маленькая мышка?

Если она выбежит за ворота, тогда я отвезу ее домой, и игра закончится. Она может снова уйти в себя и сделать вид, что я неправильно распознал ее наклонности. Я навсегда запомнил блеск в ее глазах, когда целовал ее.

Мой интерес практически невозможно вызвать ни радостью, ни горем, ни гуманистическими идеями великих произведений искусства. Красота и эмоции не имеют никакого значения.

Кроме того, обычно я ясно вижу чужие слабости, и эти признаки делают людей более жалкими. Но Элеонор…

Следуя за тенью, я облизываю пальцы, чувствуя на языке вкус моей девочки. Не хватает только запаха ее кожи.

Мой мозг до сих пор фиксируется на моменте, где я прикасаюсь к волосам удивительного темного оттенка, пока она стонет мне в рот.

А ее глаза? Твою мать, ее голубые глаза.