– Прекрати, – умоляю я, приближаясь к нему вопреки кричащему инстинкту самосохранения. – Пожалуйста, прекрати.

– Прекратить? Мне нужен стимул, ангел, – я вскрикиваю, когда лезвие пронзает промежность Тайлера.

Меня сейчас вырвет.

– Пойдем… пойдем на свидание.

Его рука отнимается от шеи Тайлера, и я пошатываюсь, наблюдая над тем, как дыхание Фостера начинает восстанавливаться.

– Сэр.

Из-за угла появляется тень. Я моргаю, сдерживая слезы, и вижу перед собой высокого темноволосого мужчину. Приближаясь, он достает из кармана пиджака белый носовой платок и протягивает его преследователю.

– Ты долго, – говорит монстр ледяным тоном, пока я нахожусь в полнейшем ступоре.

Так много крови…

Она повсюду.

Парень поднимается во весь свой внушительный рост, который поглощает все пространство, вытирает окровавленные ладони, а затем одним легким движением подхватывает меня на руки.

– Приберись здесь.

Нежный поцелуй обжигает мои мокрые от слез губы. Это все не взаправду… Это просто гребаный страшный сон, верно?..

– Слушаюсь, сэр.

Мой мозг едва улавливает, что он несет меня к площади. Я обхватываю его шею руками, борясь с желанием сорвать с него маску..

– Куда ты?.. – я прикусываю губу до крови, когда парень снова целует мои волосы.

– Куда я что?

– Ты похищаешь меня?

Дьявол в маске не отвечает, даже не отрывает взгляда, как будто его бездушные глаза пытаются осквернить мою душу.

– Я вызвала полицию.

Он мягко сажает меня внутрь черной спортивной машины, а потом пристегивает ремень безопасности. Я продолжаю смотреть на него, сердце стучит так громко, что моя грудная клетка отдает болью.

– Разве не ты обещала мне свидание? – его лицо приближается к моему.

– Свидание, – шепчу я пьяно. – А что будет после него? Ты собираешься трахнуть меня?

В его глазах появляется маниакальный блеск, характерный для хищников, когда они ловят свою жертву.

Тяжелая пауза, а потом улыбка приподнимает уголки его губ:

– Да, ангел. Я собираюсь трахнуть тебя, как животное.

Примечание:

Реверсия (от лат. reversio – возврат, обращение) – психологическая защита, выражающаяся в проигрывании жизненного сценария с переменой в нём мест субъекта и объекта.

Окрестности Элгина, Шотландия.

Тень.

Вы верите в кошмары? Страшный фильм, который крутится у вас в голове, где вы – главный герой.

Прямо сейчас передо мной сидит мой персональный кошмар.

Полупустой город, дорога, деревья сливаются в одну линию. Несправедливо, насколько он холоден и равнодушен, когда я нахожусь в одном шаге от срыва.

На самом деле, я немного удивлена, что у меня не было приступа, когда он выбросил мой телефон в окно, а затем поцеловал меня в щеку.

С милой улыбкой на лице.

Черт возьми, он улыбается. Даже сейчас.

Будто он, мать твою, счастлив.

Когда машина выезжает на шоссе, окруженное густым лесом, он выглядит так, словно получил лучший подарок на Рождество, похитив человека.

Похитив меня.

Его рука оказывается практически у молнии моих джинсов, а затем он сжимает пальцы, и мое дыхание обрывается. Даже если не помнить о том, что из себя представляет этот человек, находиться рядом с его тяжелой аурой – извращенная пытка.

– Не прикасайся ко мне, – я отбрасываю его руку.

– Мы оба знаем, что это невозможно, – его пальцы сжимаются сильнее, пока его голос становится густым и зловещим: – Будь хорошей девочкой, Элеонор, и старайся не вступать со мной в борьбу. Сейчас ты моя самая опасная нейрогормональная реакция.

Я отворачиваюсь к окну и впиваюсь ногтями в свою ладонь, заставляя себя отвлечься. Абстрагироваться. Но каждый раз разум возвращает меня к нему: к его размеренному дыханию, к пугающей маске и руке, которая обжигает даже через ткань.

Он продолжает медленно поглаживать бедро.

Первая секунда. Вторая. Третья…

Это невыносимо. Я не должна находиться на таком пике эмоций при малейшем касании.

– Я слышу твой пульс. Я тебя нервирую?

Мои щеки горят. Высокие темные деревья мелькают за окном, освещенные лишь редкими тусклыми уличными фонарями, расположенными вдоль широкой дороги, и я зло отвечаю:

– Ты не можешь слышать мой пульс.

– Но я чувствую его, Элеонор, – его рука движется по всему бедру, зарывается под куртку и дотрагивается до молнии, я задерживаю вдох. – То, как бешено течет твоя кровь по венам. Ты нервничаешь.

От его снисходительности и от того, как он спокойно продолжает следить за дорогой, моя температура повышается до чистой ярости. Я поджимаю губы, стараясь смотреть исключительно на размытый пейзаж за окном.