– О каких новых испытаниях ты говоришь? – спрашивает Кэтти, внимательно наблюдая за мной.

Ре-мажор, Смит. Ты справишься.

– Разве ты не строишь догадки, что они устроят в этот раз? Может быть, всех участников запрут в подвале, пока те не изобьют друг друга до смерти?

– Проклятье, Эмма. Ты потребляешь слишком много тру-крайм контента. Этого никогда не произойдет.

И снова вибрация.

Смычок сбивается, противно искажая звук, когда телефон снова вибрирует в моем кармане.

– Их игры чертовски жестоки, Катерина. На любые совершенные ими преступления закроют глаза. Не будь такой наивной. Возможно, однажды кто-нибудь из них совершит убийство – тогда, когда они больше не смогут удовлетворять свою скуку через насилие и борьбу за власть.

Я замираю, и, кажется, впервые в своей жизни не могу закончить произведение.

Вот… дерьмо. У меня ведь не начинается новый приступ, верно?

Социопат: Ты ведь станешь моей Музой, Элеонор?

– Мы живем в двадцать первом веке, Эмма, – мой голос тихий, подавленный. Ужасно напуганный. – Неважно, какой властью ты обладаешь, ничто не остается безнаказанным.

Эмма стучит пальцами по своему экрану, печатая пост для своего блога.

– Согласна, – кивает Кэтти.

Какова вероятность, что это сообщение лишь совпадение? Что, если он действительно учится в Кингстоне, и я была так глупа, что не замечала очевидного у себя перед носом?

– Как думаете, что они имели в виду под новым правилом? – спрашиваю я.

Девочки переглядываются.

А потом мое сердце падает, когда Катерина тихо отвечает:

– То, что избранных девушек не ждет ничего хорошего.

Примечание:

Интеракция – это процесс взаимодействия отдельных субъектов между собой, протекающий в виде непрерывного диалога, в ходе которого прослеживается психологическое или социальное воздействие одного человека на другого.

Элгин, Шотландия.

Тень.

Я всегда была девушкой, которую ставили в пример. Миротворцем Элеонор. Правильной Элеонор.

Элеонор, которая никогда не спорила и избегала конфликтов любой ценой, потому что они пугали меня до такой степени, что я могла надолго уйти в себя.

Так что я в некотором роде стала одиночкой, несмотря на то что меня всегда окружали люди. Я изгой, полностью скрытая за идеальным фасадом, за исключением одной детали, которая делает меня неполноценной.

Иногда мне отчаянно хотелось вспомнить времена, когда я могла слышать звуки без лишнего пластика в ушах. Как сад с высокими деревьями и темно-зелеными изгородями, на фоне которого была сделана фотография меня и моей мамы.

Я так хочу вспомнить ее голос. Выражение ее лица. Улыбку.

Однако по какой-то причине у папы не оказалось никаких следов ее присутствия, только несколько фотографий, которые я рассмотрела до мельчайших подробностей. Мама вела довольно затворнический образ жизни, часто играла на фортепиано и учила играть меня, но я не помню.

Я ничего не помню.

Прошлое выглядит так же, как садовый лабиринт на фото – такой же запутанный и пугающий. Честно говоря, я знаю о своей матери только жалкие отрывки. Папа больше не произносил ее имени с того самого дня, как произошел инцидент со взрывом.

На самом деле, мой отец всегда был против попыток преодолеть мою амнезию, желая защитить меня от боли, но боль, вероятно, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь, потому что я никогда не забуду то, чего не помню. Как бы абсурдно или печально это ни звучало.

Думаете, я сломаюсь? А вот и нет.

Я в порядке.

Вот почему я участвую в волонтерских программах, помогаю Риз с благотворительным фондом и безвозмездно подрабатываю в приютах. Я забываюсь и растворяюсь в чужих проблемах, не желая замечать свои.

Поэтому после занятий я меняю рубашку на теплый свитер и туфли «Миу Миу» – на удобные кеды «Конверс», чтобы потом отправиться в приют для бездомных, радуясь, что могу занять свою голову.

Мистер Барнс – управляющий «Хомлесс Черити», просит меня помочь с сортировкой и чисткой пожертвованных вещей. После усиленной игры на скрипке мои мышцы болят и ноют, но я не жалуюсь, пока не выполняю все обязанности, а после приступаю к распределению питания среди гостей приюта.

Когда уже наступает полночь и все работники давно ушли, мы с мистером Барнсом прощаемся на парковке.

– Я не вижу машину мисс Кларк. Как вы доберетесь до Кингстона, Элеонор?

Обычно именно Эмма забирает меня из Элгина, но сейчас она находится в Лондоне, помогая своей матери поддерживать благоприятный политический образ.

– Меня уже ожидает такси.