– Мне больно, ангел, – мрачный шепот проникает через слуховой аппарат и оседает горячей волной внизу живота. – Острые каблуки навевают мне порочные мысли о том, как я раздвигаю твои потрясающие ноги и…

Я давлю каблуком сильнее, отчего Аарон широко улыбается. Улыбка мистера Кинга почти идентична улыбке его сына, только у последнего она более зловещая, как у Мрачного Жнеца.

– Уверяю вас, никакого принуждения, – мой голос абсолютно уверенный и спокойный. – Я люблю вашего сына. И я очень благодарна ему за то, что он впустил меня в свой мир.

Я чувствую, как мышцы Аарона каменеют, и не сопротивляюсь, когда он целует мои волосы, а затем шумно вздыхает с тихим шепотом: «Блядь, ангел».

– Что ж, это… греет мое сердце, – отвечает мистер Кинг спустя паузу.

– Элеонор! – моя спина выпрямляется, когда на меня налетает миниатюрная женщина. Миссис Кинг буквально вырывает меня из объятий Аарона и крепко сжимает мои плечи. Она бросает внимательный взгляд на слуховые аппараты, но затем быстро добавляет: – Боже мой, ты такая красивая. Не могу поверить, что мой сын привел кого-то домой добровольно.

– День гребаных сюрпризов, – Аарон притягивает меня к себе и целует мою ладонь. – Хватит трогать мою девушку. Вы ее смущаете, и меня это раздражает.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза и не засмеяться. Он же не ревнует меня к собственным родителям?

– Прекрати, – я хлопаю его по руке. – Пойдем поужинаем. Кстати, у тебя есть детские альбомы?

Аарон прищуривается. Я очаровательно улыбаюсь, и он тут же улыбается в ответ, заставляя мое сердце пропустить удар. Черт побери. Я так сильно люблю этого человека.

– Есть! – буквально вскрикивает миссис Кинг. Сейчас она совсем не похожа на ту чопорную британку, с которой мы ужинали в Ритц. – Там есть и твои фотографии.

– Мои фотографии?

– Аарон часто тебя фотографировал. Ты не знала?

– Мм… нет.

Пользуясь моим замешательством, миссис Кинг берет меня под локоть и отводит в обеденный зал, параллельно делясь историей этого дома.

Во время ужина Вивьен рассказывает о Кингстоне, Дарси о курсах в Нью-Йорке, Риз находит общий язык с Элизабет Кинг, а Аарон заводит разговор с Блейком, ни разу не отпустив мою руку.

Кажется, наши семьи ладят, и мне становится спокойнее от мысли, что Аарон начинает общаться со своими родителями.

Под конец вечера я позволяю ему отвести меня на второй этаж. Его комната такая пустая, ужасно стерильная, как будто в ней никто никогда не жил.

Его губы изгибаются в улыбке. Он не спеша снимает пиджак и галстук, а затем закатывает рукава белой рубашки.

Моя шутливость сходит на нет.

Я перевожу взгляд на окно и вижу дождь, бьющий по стеклу. Так тихо.

В последнее время он редко бывает в Кингстоне.

Из-за изменений в компании Аарон вынужден проводить большую часть своего свободного времени в Англии, и я волновалась, что у него снова начались проблемы со сном. У меня же были замечательные новости: я получила письмо о предварительном поступлении в консерваторию, а также приглашение на стажировку в оркестре.

Я все еще избегала любых тем, связанных с отцом. Многие его друзья обходили меня стороной, когда мы сталкивались в Лондоне.

Несмотря на свой плотный график, Аарон заверил меня, что вскоре он сможет во всем разобраться, не привлекая к управлению все еще слабого Алана Кинга.

Он всегда старается видеться со мной, но в этом месяце у меня были экзамены, а Аарону нужно было быть в Нью-Йорке, так что неделя превратилась в нечто мучительное.

Я не видела его так долго. Слишком долго.

– Аарон.

Я прикасаюсь к нему, боясь, что он исчезнет. Дождь за окном превращается в ливень.

– Да, ангел, – его дыхание согревает мои губы, он медленно и нежно целует меня.

Аарон может быть нежным.

Но я знаю, что ему нужно другое. Он нуждается во мне. Нуждается в удовлетворении его темной стороны. И никто кроме меня не может дать ему это.

Он убил человека у меня на глазах. Я видела, как мозги Роузинга растеклись по асфальту, когда Аарон с поразительным спокойствием выстрелил в его голову. Его смерть даже не освещалась в прессе, и меня пугал тот факт, что он скрыл убийство с такой легкостью.

Какова вероятность, что он не сделает это снова?

Но я начала понимать, когда он находится на грани. Он должен знать, что я люблю его. Всего его. Возможно, я даже безумнее, чем он может себе представить.

Схватив Аарона за воротник рубашки, я кусаю его нижнюю губу и шепчу:

– Сделай то, что хочешь.

Он закрывает глаза, ловя меня за запястье.

– Не сейчас, Элеонор. Я сделаю тебе больно. Я испачкаю тебя.

– Все в порядке, – он наклоняется ниже, и я осыпаю поцелуями его шею. – Я люблю тебя, Аарон. Ты любишь меня?

Он задерживает дыхание, дрожа под моими прикосновениями.

– Я люблю тебя.

– Тогда скажи мне то, что ты хочешь сделать.