Стол безумно сотрясается. Напряжение собирается в моем центре, вынуждая меня стонать и плакать.

Я чувствую, как по позвоночнику проходит теплая волна дрожи, но он не дает мне кончить.

Когда я начинаю задыхаться перед началом оргазма, он резко выходит из меня, а затем мокрая головка его члена скользит выше, и мое тело напрягается.

– Нет, – умоляю я.

Если он и говорит что-то, то я не слышу. Он редко трахает меня со слуховыми аппаратами. Он хочет, чтобы я принимала себя такой, какая я есть, но сейчас я больше всего на свете желаю услышать его чертов голос.

Головка проталкивается вовнутрь, вызывая боль и жжение. Ужас струится по моему телу, мое сердце так бешено колотится. Что, черт побери, не так с моим больным сознанием? Почему мне это нравится?

Мои мышцы пылают от напряжения. Я предпринимаю жалкие попытки освободиться, но они только веселят его.

Наклонившись, Аарон ласково проводит по моим волосам, его горячее дыхание опаляет мое ухо:

– Расслабься, ангел. Это просто мой член. Ты способна справиться с этим.

Он входит в меня еще дальше.

– Аарон… – всхлипываю я. – Пожалуйста…

– Вот так, детка… Будь только со мной, – он целует раковину, а затем прикусывает. – Ты издаешь такие красивые звуки, Элеонор. Ты не слышишь нас, но я слышу за нас обоих, – его член входит в меня до конца, и я вскрикиваю. – Моя прекрасная мышка…

Он скользит пальцами по моей мокрой киске, выходя из меня и вбиваясь снова. Стимуляция клитора и его грубых толчков заставляет меня трястись, плакать и стонать, но Аарон не останавливается.

Даже близко нет.

Теперь он трахает мою задницу в безумном ритме, как животное, как гребаный хищник. Он трахает меня так, будто его одержимость мной поедает его заживо. Как будто он не хочет отпускать меня. У меня нет никаких шансов угнаться за его ритмом, только принять.

Он сильно сжимает мои волосы, и его мрачный шепот обрушивается на мое ухо и проникает до самых костей:

– Ты капаешь на пол, Элеонор. Тебе нравится, что я трахаю и растягиваю твою задницу, но тебе этого мало, не так ли?

Мой вздох застревает в горле, когда он мягко выходит из меня, а затем заставляет перевернуться на спину и поставить ноги на край стола, согнув колени. Я настолько красная и задыхающаяся, что у меня нет сил говорить, но боже мой… То, как Аарон смотрит на меня.

С любовью.

Одержимостью.

С восхищением.

Все это вызывает гребаную лавину бабочек в животе, переходящую в очередной стон. Я перевожу взгляд на его губы.

– Я помешался на тебе, Элеонор. Я зависим. Абсо-блядь-лютно.

– Черт возьми… – я кусаю губу практически до крови, когда он снова входит в меня, не разрывая зрительного контакта.

Будь проклят его неземной облик: светлые волосы, острые черты лица, пугающие мышцы и росчерки тату. Он кажется таким сильным и грубым, таким невозможно красивым, что у меня болит в груди.

Он принадлежит мне. Только мне.

Большой палец зажимает мой комок нервов, массирует его, заставляя меня течь сильнее. И когда я чувствую, что могу кончить от анального секса, Аарон открывает ящик стола, достает пистолет и вытирает его влажной салфеткой. Мои мышцы напрягаются.

Что?.. Он же не…

– Даже не думай…

Он толкает меня так, что я падаю спиной на стол, а моя голова висит в воздухе. Мои ногти царапают поверхность, и прежде чем я успеваю вырваться из его хватки, он уже вонзает ствол своего любимого пистолета мне в киску, а его член врезается мне в задницу.

Иисус. Гребаный. Христос.

Я чувствую себя такой наполненной, что мне кажется, что мои внутренности порвутся. Его темный взгляд сталкивается с моим.

Мое сердце колотится от смеси влечения и страха. Он закидывает мои ноги к себе на плечи и входит грубо, жестко, до полного подчинения. Аарон такой безумный, слишком сильный, и наслаждение, которым он пропитывает мое тело, настолько разрушительно, что ему невозможно противостоять.

Я кричу в ладонь, чувствуя металл пистолета, скользящего по моим стенкам, и его толстый член, вонзающийся в меня так глубоко, что я едва не теряю сознание. Резкая волна удовольствия прокатывается по позвоночнику и устремляется вниз живота. Мне больно и чертовски хорошо одновременно.

– О господи…

Его рука хватает мою шею и притягивает к себе, заставляя меня обхватить его бедра ногами и впиться ногтями в плечи. Пистолет больше не двигается, движется только его член, пока он душит меня подаренным ожерельем.

– Вот так, маленький ангел, – говорит он одними губами. – Я хочу, чтобы ты кончила на моем пистолете и на моем члене так сильно, чтобы ты умерла и воскресла.

Драгоценные камни больно впиваются в мою кожу, и я хнычу, стону и извиваюсь. Сердце бьется так быстро, я всерьез боюсь, что оно может остановиться.