– Что еще? – спрашиваю я со спокойствием, которого не чувствую.

И хорошенькое лицо Эль больше не мелькает перед моими глазами. Где она, черт возьми?

Даниэль делает паузу, прежде чем ответить:

– Ваш отец очнулся.

Должен ли я быть рад или взволнован?

Помимо чудесного воскрешения моего отца, вся Англия сейчас переполнена новостями о взрыве главного офиса крупного инвестиционного фонда.

Ох, вы думаете, это я?

Правильно, блядь, думаете. И расплата так сладка.

Это должно было произойти сегодня или завтра, нужен был лишь подходящий момент. Все твари «Виктории» получат сигнал к бегству и начнут перевод денег через ресурсы Кингов, а полиция будет вынуждена начать расследование по отношению инвестиционной компании, которая не занималась инвестициями по меньшей мере десять лет, используя схему Понци.

Они доверяют мне. Но за все нужно платить. Я могу потерять большую часть вложений, которые будут немедленно заморожены, как только все всплывет наружу. Пострадает не только «Кингс Банк» – пострадают крупные и средние банки, страховые и благотворительные фонды, убытки наиболее известных будут представлять от десяти миллиардов фунтов стерлингов.

Каждый участник начнет сыпаться один за другим, как сраный карточный домик, приоткрывая завесу того, какое мерзкое дерьмо творится за дверьми тех, кто, как им казалось, управляет миром.

А потом начнется череда самоубийств. Ну знаете, хрупкое душевное равновесие и все такое, и я буду так польщен, если смогу принять в этом участие.

Так должен ли я быть взволнован?

Наверное, я должен чувствовать хоть что-то, но вот незадача: я не чувствую ничего кроме гребаной ярости, пока пытаюсь найти Элеонор и не нахожу.

Разрушительное желание увидеть ее пульсирует под кожей.

Это началось еще тогда, когда она набралась смелости противостоять жестокому монстру и наставила на меня пистолет, и теперь я не могу думать ни о чем, кроме этой чертовой девушки.

– Скажи мне насчет маячка на телефоне Элеонор, – командую я, прорываясь сквозь испуганную толпу.

– Ее телефон выключен.

Блядь.

– Спросите остальных, где она находится. Пусть проверят камеры. Здесь до хрена нашей охраны.

Поэтому мне не стоило оставлять ее. У меня развивается ебаная паранойя.

Она должна быть в Кингстоне, и я, вероятно, отрежу член своему охраннику за то, что он не предупредил меня об этом сюрпризе. Скорее всего, Эль применила свое гребаное обаяние и заставила Даниэля промолчать и поехать с ней в Лондон.

– Где она? – спрашиваю я еще раз.

Охранник проверяет телефон, а затем делает долгую, убийственную паузу, прежде чем ответить:

– Мы не можем найти ее. Сэр… мисс Смит пропала.

Примечание:

Переживание человека является проявлением, формой, плотью, неотъемлемой частью его внутренней жизни, работы его сознания. С.Л. Рубинштейн писал, что «сознание человека включает не только знание, но и переживание того, что в мире значимо для человека…». Л.С. Выготский считал, что «действительной динамической единицей сознания, т. е. полной единицей, из которой складывается сознание, будет переживание».

Лондон, Англия.

Тень.

Иногда кошмары определяют твою жизнь. Я знала это наверняка.

Восемь лет назад я навсегда потеряла свою мать и лишилась нормального слуха.

Мне хотелось верить, что мой кошмар больше не повторится, но кошмары повторяются. Во рту появляется противный привкус, как от соприкосновения языка с железом.

«Тебе стоит успокоиться, – повторяю я себе. – Тебе нечего бояться».

Но это неправда.

Дикий ужас забирается под кожу и колет мне кости.

Скотч неприятно сцепляется с кожей и губами, мои руки и ноги связаны, а металлические наручники завершают ситуацию, которую можно назвать не иначе как дерьмовой. Я прокручиваю в голове включившуюся сигнализацию, всеобщую панику, шок, когда в толпе вдруг появилось знакомое лицо. Мне казалось, что это просто галлюцинации, обман воображения и моего больного сознания, но в следующую секунду кто-то приставил ко мне нож и сказал, что если я не последую за ним, то он вспорет мой живот и проткнет легкие.

Они припарковали машину у обочины, и до сих пор не сдвинулись с места, поэтому мне пришлось ждать.

Большое окно затонировано, как и стекло водителя, я смотрю на красивый белый дом, рассматриваю цифры 71–72 на колонне, пытаясь отвлечься от того, как дрожь сотрясает мое тело.