Мои руки срывают с нее одежду с едва сдерживаемой яростью, мне нужно почувствовать прикосновение ее кожи к моей. Шелк ее платья разлетается с приятным треском. Ее вздох удивления превращается в стон, когда я провожу поцелуями по ее обнаженной груди.

— Посмотри, какая ты отзывчивая. — Я обхватываю ее груди через нежное кружево лифчика. — Такая совершенная.

Ее пальцы возятся с пуговицами моей рубашки. Я ловлю ее запястья одной рукой, прижимая их над ее головой.

— Нет, малышка. Позволь мне сначала поклониться тебе.

Я расстегиваю молнию на ее платье свободной рукой, позволяя ему упасть к ее ногам. От подходящего комплекта из черных кружев у меня текут слюнки. Она стоит передо мной в одном нижнем белье, ее кожа раскраснелась и сияет в тусклом освещении галереи.

— Красивая. — Я отпускаю ее руки, чтобы расстегнуть лифчик, обнажая идеальную грудь. — Я знал, что ты будешь изысканной.

Ее голова откидывается к стене, когда я беру в рот один острый сосок. Мои зубы задевают чувствительный бутон, вырывая резкий крик из ее горла. Моя рука скользит вниз по ее животу, обхватывая ее через влажное кружево.

— Уже такая влажная для меня. — Я зацепляю пальцами пояс ее трусиков. — Скажи мне, кому ты принадлежишь.

— Тебе, — выдыхает она, когда я медленно опускаю кружево вниз по ее бедрам. — Только тебе, папочка.

Я опускаюсь перед ней на колени, закидывая одну ногу себе на плечо. От запаха ее возбуждения у меня текут слюнки. Я оставляю поцелуй на внутренней стороне ее бедра, заставляя ее дрожать.

— Совершенно верно, малышка. Моя.

Мой язык находит ее центр, и она вскрикивает, пальцы запутываются в моих волосах. Ее вкус сводит меня с ума, он слаще, чем я себе представлял. Я поглощаю ее, как умирающий с голоду мужчина, упиваясь каждым стоном и всхлипыванием.

Ее бедра начинают дрожать, когда я подтягиваю ее ближе к краю. Я просовываю два пальца в ее тугой жар, как следует вдавливая их, в то время как мой язык кружит по ее клитору.

— Кончи для меня, — рычу я. — Позволь мне попробовать тебя всю.

Ее бедра крепко сжимаются вокруг моей головы, и ее крики наполняют галерею, когда она кончает. Сладкая пульсация ее оргазма под моим языком вызывает во мне первобытный трепет. Я медленно ласкаю ее, доя все до последней капли удовольствия из ее чувствительного тела.

Удовлетворенный, я встаю и завладеваю ее ртом в очередном поцелуе. Она безвольно прижимается ко мне, ее дыхание прерывается. Мои руки скользят вниз по ее спине, чтобы обхватить ее задницу, приподнимая ее к моей напрягшейся эрекции.

— Я хочу тебя, — шепчет она мне в губы.

— Я знаю, малышка. — Необходимость заявить на нее права заставляет меня сдержанно дрожать. — Скоро.

Я просовываю одну руку между нами, поглаживая себя, когда утыкаюсь носом в ее шею. — Но я еще не закончил пробовать тебя на вкус.

Мои пальцы снова находят ее чувствительную сердцевину, с легкостью проскальзывая внутрь. Она такая влажная, такая готовая для меня. Ее глаза закрываются, когда я подталкиваю ее к следующему пику, ее тихие стоны удовольствия наполняют комнату.

Но чего-то не хватает. Я хочу большего.

Я хочу слышать, как она выкрикивает мое имя. Я хочу оставить свое клеймо на ее коже так глубоко, чтобы она никогда не смогла забыть меня.

Мой большой палец находит ее вход, соединяясь с моими пальцами. Ее глаза распахиваются, зрачки расширяются от желания, когда я растягиваю ее, готовя к тому, что должно произойти.

— Вот и все, детка. Возьми все.

Она вцепляется в мои руки, тяжело дыша. — Еще, папочка. Пожалуйста.

Мой большой палец касается того места внутри нее, которое заставляет ее кричать. — Это то, чего ты хочешь, малышка? Тебе нужно, чтобы папочка заботился о тебе?

— Да!

Я как следует сжимаю пальцы, и она разбивается вдребезги, выкрикивая мое имя. Этот звук проникает прямо в мой член, заставляя меня пульсировать от желания.

— Вот и все, — рычу я, крепче прижимая ее к себе. — Кончай прямо на папочкину руку.

Ее пронзительный вопль разрушает остатки моей сдержанности.

С рычанием я разворачиваю ее, прижимая к стене. Я стаскиваю ее кружевные трусики с бедер, наклоняя ее вперед.

Ее дыхание становится прерывистым, когда я располагаюсь у ее входа. Одним плавным толчком я оказываюсь глубоко внутри нее. Она такая тугая, горячее, чем я себе представлял.

— Николай! — Она прислоняется к стене, запрокинув голову. — О Боже, это было так давно.

Я хватаю ее за волосы, запрокидывая голову назад.

— Никто не прикасается к тому, что принадлежит мне. — Я медленно выхожу, затем толкаюсь сильно, заявляя на нее свои права полностью. — Только я, малышка. Только папочка.

— Да, папочка! — Она прижимается ко мне, самозабвенно встречая мои толчки. — Сильнее. Возьми меня сильнее.