— Расскажи мне о своем первом приобретении произведения искусства. — Его вопрос удивляет меня — большинство мужчин пытаются произвести впечатление своими историями.

— Небольшой набросок Дега. — Я улыбаюсь воспоминаниям. — Я нашла его на распродаже недвижимости, когда мне было двадцать два. Семья думала, что это репродукция.

— Но ты знала лучше. — В его глазах вспыхивает признательность.

— Качество бумаги выдавало ее. Это и характерный рисунок штрихов в углу. — Я делаю глоток вина, которое он заказал, которое идеально выдержано. — Я сама ее реставрировала. Именно тогда я поняла, что хочу открыть свою галерею.

— У тебя превосходное чутье. — Его похвала согревает меня больше, чем вино. — Как в искусстве, так и в других областях.

— Ты не такой, как я ожидала, — замечаю я.

— Нет? — Уголок его рта приподнимается.

— С тобой легче разговаривать, чем я думала. — Когда я не борюсь со своим влечением к нему, разговор течет естественно. Его интеллект не уступает моему, а его сухое остроумие заставляет меня смеяться.

— Возможно, потому, что ты перестала притворяться, что не хочешь меня. — Его рука накрывает мою на столе, большой палец поглаживает точку пульса. — Нас.

Молния пронзает меня от его прикосновения, и на этот раз я приветствую бурю. — Возможно.

Наши взгляды встречаются через стол, и воздух становится плотнее от открывающейся возможности. Когда его пальцы переплетаются с моими, я не сопротивляюсь этому интимному жесту. Вместо этого я наслаждаюсь этой намеренной потерей контроля.

Официант подает мне идеально обжаренные морские гребешки, и от их аромата у меня текут слюнки. На другом конце стола с размаху появляется стейк Николая.

В моем клатче жужжит телефон. Обычно я игнорирую уведомления во время ужина, но от особого сигнала оповещения у меня сводит живот. Я выуживаю его, и кровь стынет в жилах, когда я читаю предупреждение службы безопасности.

— Извини, мне нужно идти. — Я начинаю собирать свои вещи. — В галерее возникла ситуация.

Рука Николая накрывает мою. — Что за ситуация?

— На камерах зафиксировано множество вооруженных людей. — Мой голос дрожит, когда я читаю подробности. — Они снова пытаются проникнуть через черный ход.

— Я иду с тобой. — Он уже подает знак, требуя счет.

Оплатив счет, он выводит меня из ресторана к своему черному Мерседесу.

— Я справлюсь сама, — протестую я, но хватка Николая крепкая.

— Теперь ты под моей защитой. — Его голос не терпит возражений, когда он усаживает тебя на заднее сиденье своей машины. — Антон, в галерею.

Водитель кивает и направляет нас к моей галерее. Николай достает телефон, и машина наполняется быстрой русской речью. Его голос становится резким, командным. Иностранные слова слетают с его языка с такой мрачностью, что меня бросает в дрожь.

— Что ты только что сделал? — Я поворачиваюсь на кожаном сиденье, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Вызвал подкрепление. — Его челюсть сжимается, когда он смотрит на часы. — Эти идиоты знают, что ты под моей защитой, и все же не отступают. Пришло время послать более четкое сообщение.

— Подкрепление?

— Мои братья. — Он засовывает телефон в карман. — Они встретят нас там.

— Братья? — Во всех моих исследованиях о Николае Иванове я ни разу не нашла упоминания о братьях и сестрах. — Я и не знала, что у тебя они есть.

— Трое. — Его губы слегка изгибаются. — Дмитрий, Алексей и Эрик.

Я хмурю брови. — И все они придут в мою галерею?

— Да. — Он хватает меня за руку. — Когда семье угрожают, мы реагируем.

— Я не член семьи, — замечаю я.

Его пальцы сжимают мои. — Ты моя, малышка. Это делает тебя таким же важным человеком, как и нас.

Собственническая нотка в его голосе должна была бы напугать меня. Вместо этого, от этого тепло разливается внизу моего живота.

— Очень самонадеянно после первого свидания, мистер Иванов.

Его взгляд задерживается на мне. — Однажды проведя ночь с папочкой, ты, блядь, уже никогда не уйдешь.

У меня перехватывает дыхание. Грубые слова в его утонченном голосе с легким акцентом посылают жидкий жар прямо между моих бедер. Его большой палец рисует круги на моей ладони, и я не могу сдержать вырывающийся тихий стон.

— Твое высокомерие поразительно. — Моя попытка насмешки превращается в нечто гораздо более откровенное, каждое слово несет в себе дрожь желания.

— Мои инстинкты не лгут. — Другой рукой он сжимает подол моего платья. — Я замечаю, как ты дрожишь, когда я прикасаюсь к тебе. Как расширяются твои зрачки, когда я отдаю команды. — Его пальцы скользят выше. — То, как ты сейчас заливаешь насквозь эти прелестные трусики, не так ли, малышка?

Я ерзаю на сиденье, разрываясь между желанием раздвинуть ноги по шире и сжать их. — Мы почти у галереи.