Я переключаю свое внимание на Ларк. Она дрожит. Ее лоб покрыт испариной. Она шепчет какие-то цифры. Два двадцать четыре три восемнадцать пять тридцать девять шесть двенадцать шесть пятьдесят два. Последовательность повторяется дважды, потом мне удается подкрасться поближе, и положить руку на ее лодыжку, не потревожив собаку.

— Ларк…

Она по-прежнему не отвечает. Меня охватывает озноб. Я уже видел этот взгляд раньше. Когда бросил ее в багажник своей машины в нашу первую встречу. В ее глазах была мольба, несмотря на непокорность. Я подумал, что это была раздражительность.

Я был неправ. Чертовски неправ.

Я пытаюсь не обращать внимания на чувство в груди, будто тону, зацепившись за якорь, который тянет меня в самые темные глубины океана.

— Хэй, герцогиня, — я сжимаю ее лодыжку, совсем чуть-чуть, мое обручальное кольцо отражается в свете фонарика. Когда шепот Ларк медленно затихает и ее взгляд фокусируется на пятне света на полу, кажется, я первый раз делаю вдох с тех пор, как погас свет. — Все в порядке.

Ларк не отвечает, просто моргает, глядя на меня, пока что-то не проясняется в ее мыслях, и она отводит взгляд. Ее щеки заливаются еще более ярким румянцем. Она подтягивает ноги ближе к груди, и я отпускаю ее, хотя и не хочу этого. Почему-то это кажется неправильным. Но она стесняется, что я вижу ее в таком состоянии. Я вообще не должен был прикасаться к ней, даже если посчитал нужным.

Прочищаю горло и откидываюсь назад, чтобы увеличить расстояние между нами, но при этом не отодвигаюсь.

— Я могу починить, — говорю я. — Вытащу тебя через люк на крыше, а затем осмотрю механизм.

Ларк лишь слегка поворачивает голову в мою сторону. Ее вдохи все еще неровные, слезы льются непрерывным потоком, который она не может остановить.

— А Бентли?

— Побудет здесь какое-то время.

— Как долго?

— Не знаю, герцогиня. Может быть, минут двадцать. Может быть, час. Зависит от обстоятельств.

Ларк качает головой и обнимает собаку трясущейся рукой, которая прижимается к ее боку.

— Нет. Я останусь.

— Ларк…

— Иди, — говорит она дрожащим голосом, хотя ее тон не терпит возражений. Она поворачивается, чтобы вытащить телефон из кармана комбинезона и включает фонарик. — Со мной все будет в порядке.

— Ты можешь позвонить мне.

— Я позвоню Слоан.

Неприятное чувство снова наполняет мою грудь, когда я наблюдаю, как Ларк открывает список своих избранных контактов, где нет моего имени. Она нажимает на имя Слоан, но звонок сразу же переключается на голосовую почту. Не смотря на меня, она набирает номер Роуз, которая берет трубку после второго гудка.

— Главный конюх. Как семейная жизнь, красотка? — здоровается Роуз.

Свежие слезы все еще блестят на коже Ларк, плечи дрожат, но ее голос искрится теплотой, как летнее солнышко.

— О, знаешь, столько всего происходит. Как у тебя дела, что нового? Научила доброго доктора каким-нибудь новым цирковым трюкам?

Роуз хихикает на другом конце, а Ларк бросает на меня взгляд, который ясно говорит: «Вали отсюда». И это правда. Я не должен здесь задерживаться. Ларк лучше останется в этом металлическом ящике наедине со своими страхами в темноте, чем будет сидеть со мной. И это к лучшему. Для нас обоих.

Но когда я удаляюсь от источника ее света, мне кажется, что это неправильно.

За то время, что мне требуется, чтобы запрыгнуть на стол и открыть люк на крыше, я не слышу от Ларк ни единой жалобы, она только расспрашивает Роуз, делает все, что угодно, лишь бы поддержать разговор с подругой или рассмешить ее. Слышу их голоса, когда с силой открываю дверь на второй этаж, до которого не так уж и далеко с крыши лифта. Спрыгиваю в гостиную открытой планировки, совмещенную с кухней, спускаюсь на первый этаж и, немного покопавшись в инструментах из мастерской Ларк, за час устраняю неисправность электропроводки.

Ларк выглядит так, словно не спала несколько дней, когда лифт наконец открывается. Я вкатываю кофейный столик в гостиную, и мы вместе ставим его именно туда, куда она хочет. Ларк отступает назад и долго смотрит на свою работу, выражение ее лица непроницаемо.

— Выглядит хорошо, — говорю я. — Как будто стол уже прошел через огонь и медные трубы, несмотря на то, что он совершенно новый.

Ларк не реагирует на мои поддразнивания и не спорит. Лишь слегка кивает мне.

Я поворачиваюсь к ней лицом и делаю глубокий вдох.

— Ларк, я…

— Нет, — она поворачивается ко мне, ее глаза покраснели от слез. — На сегодня с меня хватит. Спасибо за помощь.

Я хочу сказать больше. Хочу, чтобы она поговорила со мной. Хочу выслушать. Но по выражению ее лица понимаю, что нужно молчать.

Это к лучшему…