— Послушай, — говорит она, кладя ладонь на стол и, наконец, встречается со мной взглядом. У нее над уголком губы появляется ямочка. Это ее признак забавы. — Ларк Монтегю, может, и симпатичная, сияющая, счастливая, вся такая ля-ля-ля чирлидерша, но эта сучка чертовски мстительна. Я люблю ее до смерти и даже больше, но скажу так… этот единорог не срет радугой.

Я все еще не могу сопоставить ее слова с женщиной, которую, как мне кажется, я знаю.

— Эта Ларк…? Давай украсим все блестками и споем песню Ларк? Хочешь сказать, что она умеет злиться? Типа… она не просто взбалмошная дамочка, а реально может причинить вред?

Они оба смеются. Громко смеются.

— Лаклан, — говорит Слоан, качая головой, — я расскажу тебе кое о чем, потому что ты безнадежен и мне тебя жаль.

— Ну спасибо…

— Ларк Монтегю может не просто «причинить вред». Она придумывает наказание и превращает его в настоящий блестящий парад мести.

Роуэн тычет вилкой в сторону входной двери.

— Она подложила в мою машину бомбу с блестками, когда я довел Слоан до слез и прогнал из ресторана. Я потратил тысячу долларов, чтобы очистить салон, и до сих пор каждый день нахожу блестки.

— Когда мы учились в школе-интернате, девочка по имени Мейси Робертс назвала одну из подруг Ларк «вонючим ведром спермы». Ларк забралась в комнату Мейси и всю ночь рисовала краской для ткани «я — вонючее ведро спермы» буквально на каждом предмете одежды, который был у Мейси, даже на нижнем белье.

— Расскажи ему про пайетки.

— Пайетки? — спрашиваю я, когда они оба хихикают.

Слоан приподнимает брови, накладывая себе в тарелку немного еды.

— Несколько лет назад Ларк жила со своим тогдашним бойфрендом по имени Эндрю. Однажды в выходные, когда Ларк не было в городе, он с их общей подругой Саванной встретились в их квартире, — говорит она, и меня захлестывает волна гнева. — Пару недель спустя Ларк вломилась в дом Саванны, пока та спала, и сверхмощным клеем прилепила на ее лицо пайетками слово «сука-изменщица». Она украла у Саванны флакон с жидкостью для снятия лака, телефон и компьютер, так что Саванне пришлось идти в магазин и покупать растворитель клея. Даже когда она сняла пайетки, следы все равно остались. Это было потрясающе.

Не могу отрицать, что мне нравится этот план. Я почти улыбаюсь, но затем замечаю, как Слоан и Роуэн обмениваются мрачными взглядами.

— Что такое?

— Ну… Ларк не будет ни подтверждать, ни опровергать свою причастность, но два месяца спустя Эндрю погиб в результате «несчастного случая с фейерверком», — говорит Слоан.

— Ты думаешь, Ларк… убила кого-то? Наша Ларк?

Слоан пожимает плечами.

— Не знаю, почему ты все еще сидишь здесь, она уже, наверное, режет лицо Клэр, чтобы сделать воздушного змея, готовь деньги для залога, — говорит брат, и в мгновение ока я уже бегу к двери.

Смех Роуэна и Слоан преследует меня до самой улицы.

Я резко останавливаюсь на тротуаре, вытягивая шею, чтобы разглядеть прохожих. Прислушиваюсь к голосу Ларк, который всегда звучит, как перезвон колокольчиков на ветру.

Ничего.

Разворачиваюсь, и повинуясь интуиции, направляюсь на восток.

Телефон сжимаю в руке так сильно, что он чуть не ломается, быстро ищу номер Ларк, который сохранен в избранном, и нажимаю.

Сразу голосовая почта.

— Йибучий случай, — шиплю я, и понимаю, что она бы высмеяла меня за такие слова. Дразнила бы меня до тех пор, пока я не был бы вынужден отвернуться, чтобы скрыть самодовольную улыбку, которая так и просится наружу каждый раз, когда она нажимает на мои кнопки. Потом она отпустила бы в мой адрес какой-нибудь язвительный комментарий о Недоделанном Бэтмене и снова возвела стены, точно так же, как я пытаюсь удержать свои от падения.

Но на этот раз проблема не в барьерах между нами. Не в том, что произойдет, если мы подпустим друг друга ближе.

А в том, что она выпустит наружу.

Я бросаюсь бежать. Она не могла уйти далеко.

Не знаю, инстинкт, судьба или, черт возьми, тупое везение, но я бросаю взгляд в переулок, когда бегу мимо и замечаю ее. Ларк стремительно несется по узкому проходу, сумка хлопает по ее круглой заднице.

Мое сердце учащенно бьется от предвкушения погони. К счастью, я подкрадываюсь к ней незаметно, потому что она бормочет себе под нос всякие ругательства.

Я хватаю Ларк за шею и нарушаю ритм ее марширующих шагов. Воздух со свистом вырывается из ее легких, когда я прижимаю ее спиной к кирпичной стене, ее глаза встречаются с моими, шокированные и свирепые.

— Что за хуйня? — Ларк хватает меня за руку и пытается вырвать ее, но я не двигаюсь с места. — Отпусти меня.

— Ну уж нет, герцогиня.

— Прекрати так меня называть.

— Прекрати гнаться за случайной женщиной, чтобы порезать ей лицо.

— Случайная, ага, — фыркает она и морщит нос, под ладонь я ощущаю, как ее пульс учащается. — И она сможет жить без лица.