– Это Таро.

– Вижу, – равнодушно отвечаю я.

Роуз снова поднимает взгляд и чуть заметно улыбается, словно извиняясь, что из-за рассеянности не отреагировала на шутку.

– Погадать?

– Обойдусь. Я не поклонник всякой потусторонней хрени. Не стоит лишний раз испытывать удачу.

Роуз, пожав плечами, переворачивает карты.

– Как пожелаешь.

Она долго рассматривает картинки и отчего-то хмурится. Потом открывает еще одну карту с изъеденными краями и долго молчит, разгадывая ее тайное значение.

– Итак… – говорю я. Она, не поднимая глаз, переворачивает очередную карту. – Ты живешь с моим братом, да? Давно вы встречаетесь?

– Мы не встречаемся.

– Ты же сказала, что…

– Что «типа его подружка»? – По-прежнему не поднимая головы, она смеется. – Хотела тебя подколоть. Обидно? Понимаю.

Я кошусь в сторону Слоан: та сидит на диване, неуклюже держа перед собой левое плечо и неотрывно глядя в телефон, лежащий на правом колене.

– Не то слово, – бормочу я.

– И давно ты… – Роуз все-таки поднимает голову, уставившись на меня, – по ней сохнешь?..

Я провожу по лицу ладонью. Чутье подсказывает, что обмануть не удастся.

– Очень давно.

Она опускает взгляд на карты и кивает.

– Да. Так я и думала. Что ж, в таком случае не благодари.

– За что?

– За мое неожиданное присутствие в этом доме, – говорит она, обводя рукой небольшую квартиру. – Фионн спит в хозяйской спальне, я – в комнате для гостей. Это значит, друг мой, что ты будешь ночевать в одной постели со своей «типа подружкой».

Чувствуя неожиданный приступ волнения, я провожу рукой по волосам и смотрю на Слоан, которая пишет что-то в телефоне. А согласится ли она на подобное соседство? И стоит ли мне ложиться с ней рядом? В конце концов, можно лечь и на пол…

Нет, в конце концов, я не святой, так что ее участь предрешена.

– Чтоб меня… – шепчу я.

Роуз фыркает.

– Лучше ее. Вперед, дружище.

Я трясу головой, ухмыляясь маленькой ведьме, но та снова смотрит на свои карты: слева они выложены в форме креста, справа – в одну линию.

Роуз наклоняет голову, морщит лоб и ведет пальцами по череде картинок, значение которых мне неизвестно.

– Выходит, по твоей вине ей выбили плечо и поставили синяк во всю морду?

– Наверное…

– Что-то в… игре… пошло не по плану?

Я чуть было не роняю бутылку. Аккуратно поставив ее на стол, подхожу ближе.

– Что?

– В игре, – повторяет Роуз, не поднимая глаз. Она указывает на карту с изображением мужчины в цветочном венке, сидящего на лошади; второй венок нанизан на шест у него в руках. Потом широким жестом она обводит другие карты. – Игра не на жизнь, а на смерть. Боль. Секреты и обманы.

Ее голос становится серьезней; большой палец ложится на край карты, где написано «Луна».

– Я же сказал, не надо мне гадать, – говорю я тихо, почти шепотом.

– Я слышала. Карты решили иначе. – Роуз пожимает плечами. – Такое бывает.

Я замираю, неотрывно глядя на девушку: та постукивает пальцем по верхней карте справа, словно отсчитывая секунды.

– Башня. – Палец ложится на потускневшую золотую молнию, бьющую в каменный свод. – Разрушение. Или свобода. Какая трактовка тебе больше по душе?

Глаза, почти черные в тусклом свете, неотрывно смотрят на меня.

В мыслях царит сумбур; в ответ я могу лишь слабо качнуть головой.

– Башня из камня, – продолжает Роуз, по-прежнему постукивая пальцем по карте. – Должна быть весьма прочной. Но если она выстроена на слабом фундаменте, то при первом же ударе молнии рухнет. Хаос. Перемены. Боль. Когда привычный мир рушится, рождается новый.

– И… ты думаешь, именно это с ней и случилось?

Роуз оборачивается в сторону Слоан, и на губах у нее мелькает задумчивая улыбка.

– Не знаю. Может, и так… А может, все еще впереди.

В этот самый момент в комнату заходит Фионн. Роуз отворачивается, однако ее слова острыми колючками застревают у меня в голове, упрямо не желают забываться.

Я здороваюсь с братом; вкратце рассказываю о случившемся; отвечаю на все вопросы, пока он осматривает Слоан; затем помогаю ей собраться и везу в клинику. Все это время верчу в голове слова странной девицы. Они не дают мне покоя.

Неужели я и впрямь сумею спасти Слоан? Или, напротив, стану причиной ее гибели?

Слоан

Я лежу, прижимаясь щекой к коленям Ларк. Та, перебирая мне волосы, раскачивается из стороны в сторону и тихонько напевает:

– Никто мне душу не согреет… не примет и не пожалеет…

Дрожащий голос затихает.