Еще один отчаянный крик. Харви бьется в панике и ничего не может с собой поделать.
Я, не спеша, наслаждаясь каждой секундой его мучений, медленно тащу мамашу Мид вдоль торса Харви. Тот отчаянно мотает головой, по окровавленному лбу струится пот.
Наконец мамаша Мид получает возможность заглянуть сыну в лицо.
– Тебя надо наказать…
– Довольно жестоко, – хмыкает Роуэн за спиной – впрочем, без особой жалости.
– Тихо. Не мешай мамаше Мид говорить с сыном.
Я верчу головой трупа. Харви кричит и корчится. Из гнилого рта вылетает зубной протез и падает громиле в лицо.
– Упс…
Я кладу мамашу Мид ему на грудь и поднимаю истлевшую руку, стараясь не тревожить собственное больное плечо. Харви корчится и пытается стряхнуть с себя дохлую старуху. Кривыми костлявыми пальцами я глажу его по лицу и цепляю за нижнюю губу.
– Открой-ка рот, сынок. Хочу посмотреть, что там внутри…
Харви душераздирающе орет. Он давится воздухом, и лицо у него сводит судорогой.
– Эй!..
Вены на висках вздуваются. Щеки краснеют и стремительно теряют цвет. Губы наливаются синим.
– Что за…
Из груди вырывается хриплый выдох. Глаза тускнеют. Зрачки замирают и расползаются шире.
– У него что, сердечный приступ? – спрашивает Роуэн.
Я разочарованно роняю плечи.
– Эй, Харви! Так неинтересно…
– Ты напугала его до смерти. В самом буквальном смысле. Можешь собой гордиться.
– У меня было столько идей… – Я раздраженно спихиваю мамашу Мид на пол. – Может, удастся его откачать?
– Приступай, если хочешь; я искусственное дыхание делать не буду.
Я обиженно роняю плечи, и Роуэн хохочет.
Затем перешагивает через Харви и встает рядом, протягивая мне руку.
– Пойдем. Адреналин скоро выветрится, и плечо начнет болеть. Давай сожжем этот дом к чертям и свалим, пока девчонка не вызвала полицию. Надо забрать вещи в отеле. Ехать нам долго.
Я кладу ладонь ему в руку, и Роуэн поднимает меня на ноги.
Я обвожу взглядом его лицо. Хочу запомнить каждую черточку: от темных бровей и синих глаз с чуть заметными морщинками в уголках до крошечной родинки на скуле и блестящих мокрых волос. Но больше всего хочу запомнить тепло его поцелуев.
Роуэн отворачивается слишком быстро, однако моей руки не отпускает, даже когда ведет меня в дом.
– Нам? – спрашиваю я, сквозь дымку адреналина только сейчас заметив в его словах странную оговорку. – Куда мы поедем?
– В Небраску. К доктору Фионну Кейну. К моему брату.
Следы
Роуэн
Слоан спит рядом на пассажирском сиденье, укрывшись пледом, который я забрал в отеле. Черные волосы рассыпаны по распухшему плечу. Под бретелькой бюстгальтера лежит пакетик со льдом; он давным-давно растаял, но мне не хватает духу заменить его – вдруг разбужу?
Когда я смотрю на нее, то не могу понять, что, собственно, испытываю: мои переживания сплетены в слишком тугой комок. Страх сливается с надеждой; забота – с желанием контролировать, зависть – с грустью. Слишком много эмоций, слишком плохо они сочетаются друг с другом. Например, желание отключить чувства накладывается на стремление их взращивать. Все это сводит меня с ума.
Буря в душе становится сильнее. Слоан проникает в любую мою мысль. Когда ее нет рядом, мне не хватает чего-то важного. Я боюсь за нее. Вижу ее в кошмарах. Вчера и вовсе чуть не потерял…
Нас связывает жажда крови. Затеянная мной игра придает жизни особый смысл, однако моя одержимость этой девушкой толкает к обрыву, с которого немудрено сорваться и свернуть себе шею.
Слоан вздрагивает во сне, и проклятое сердце в груди переворачивается. Оно не знает покоя с тех самых пор, как я увидел ее на пороге ванной в доме Бриско: веснушчатую, мокрую, с растрепанными волосами и в завязанной на животе футболке «Пинк Флойд». Всякий раз, как думаю о ней, сердце вспоминает, что не такое уж оно и каменное.
– Тише, тише, – приговариваю я, когда Слоан стонет, почти скулит, и опускаю руку ей на бедро, чтобы успокоить не только девушку, но и себя. – Ехать еще пару часов.
Она ерзает, болезненно морщится и жмурит глаза. Садится ровнее, и одеяло сползает на пол. Я снова ее укрываю. Девушка в ответ слабо улыбается. Не дожидаясь просьб, я протягиваю ей бутылку воды и горсть таблеток.
– Как же мне хреново… – бормочет она и снова закрывает глаза, глотая обезболивающее.
Я отвечаю задумчивым хмыканьем, и Слоан бросает в мою сторону недовольный взгляд.
– Говори.
– Что говорить?
– Что и выгляжу не лучше.
Я невольно смеюсь.
– Никогда такого не скажу. Ни за что в жизни!
Уставившись на дорогу, я с преувеличенным вниманием рассматриваю линию горизонта впереди, хотя пронзительный взгляд Слоан жжет щеку пуще раскаленного клейма.
– Что? Как по мне, ты прекрасна. Будто неистовая и закаленная в боях богиня возмездия!
Слоан фыркает.
– Ну да. Нашел богиню…