Не теряя времени, Кен начал раздеваться на месте, и я тут же последовала его примеру. Когда я вылезала из джинсов, его прекрасная толстовка с капюшоном упала на пол передо мной. Но чувство потери, мелькнувшее во мне при виде этого сексуального предмета, лежащего в куче на полу, быстро сменилось нарастающей дрожью между ног, когда мой взгляд заскользил по его телу. От мускулистых лодыжек и бедер Кена он поднялся вверх, задержался на головке его впечатляющей эрекции, скользнул по краям его плоского живота, проехал по тугой груди, пронесся по жесткой щетине на квадратной челюсти и мягко остановился на четко обрисованных губах, которые были слегка приоткрыты (возможно, потому, что у него был заложен нос и он не мог им дышать, но это не важно). Кен выглядел так, словно только что сошел с рекламы одеколона «Old Spice», возможно, будучи уволенным за то, что не смог удержать под полотенцем этот двадцатипятисантиметровый поршень.

Прежде чем я успела дотронуться до него, Кен ухватил меня за бедра и развернул мое обнаженное тело так, что я оказалась лицом к большому зеркалу, висящему над раковиной. Подвинувшись ко мне вплотную сзади, он провел руками по моей набухшей груди, тяжелой от молока, и зарылся лицом мне в шею. Я смотрела в остолбенении.

Я никогда прежде не видела себя в процессе занятий любовью. Конечно, мне удавалось что-то увидеть урывками, когда доводилось заниматься сексом в чьей-нибудь ванной или в дешевом отеле на пляже с зеркалом в двери шкафа, но вид себя, стоящей перед зеркалом, и Кена, который обнимает, целует и лижет мое тело, позволил мне почувствовать себя всемогущей и обожаемой.

Спустя всего полгода после родов я не особенно рассматривала себя в зеркало в полный рост. Я еще не вернулась к своему добеременному весу, и, как любой человек, проведший большую часть своей жизни с пищевым расстройством (или тремя), я знала, что зеркала и весы лгут. Они шепчут твоей душе разные лживые вещи – про твою красоту, про твою значимость. Так что чем меньше с ними общаться, тем лучше.

Но прошлым вечером, в том зеркале, тело, которое я увидела, было… на удивление возбуждающим.

Поскольку я кормила, моя обычно маленькая грудь была больше размера на два, а с руками, закинутыми за голову, живот казался почти плоским. Мои бедра, немного шире, чем раньше, уравновешивали размер груди и придавали моему силуэту очертания песочных часов. Я никогда в жизни не думала, что моя мальчишеская фигура на такое способна. В этой богине похоти, глядящей на меня из зеркала, не было ничего мальчишеского. У нее были формы. Она была плодородной. И вся она была окутана густой волной рыжевато-пегих волос, словно шалью из меха норки.

Кен слегка развернул меня боком, приникая ртом к моему правому соску, который был трижды за три года подвергнут пирсингу в мои подростковые годы.

(Мое тело дважды отвергало пирсинг с этой стороны, но я повторяла: «Тело, иди к черту! У тебя будет ДВА проколотых соска, а не ОДИН. Не учи меня, как мне жить!» И продолжала перепрокалывать его, потому что раз уж ты уродилась единственной на планете девочкой без сисек, то тебе совершенно необходимы проколотые соски, чтобы не было стыдно снимать с себя майку перед парнями. Так что это просто чудо, что я вообще смогла кормить грудью из этого соска, с учетом всех шрамов, оставшихся от моей юности, исполненной мазохизма.)

Кен ласково провел по соску языком, прежде чем ухватить его зубами у основания. От этого ощущения у меня поджались пальцы на ногах, так же как от ощущения прохладного воздуха, когда сосок внезапно выскользнул из теплоты его рта.

Большая ванная в нашем доме похожа на темную пещеру с высокими потолками, все стены в которой выложены каменными плитками. На ощупь они твердые и холодные, и каждый раз, когда я туда захожу, я почти ожидаю увидеть сталактиты, нависающие над головой.

Так что в этой ванной каждый сантиметр моего тела жаждал тепла во рту Кена. И я точно знала, что, по крайней мере, одна часть его тела жаждет тепла моего.

Протянув руку, я цапнула с раковины маленькую вибропулю. Повернувшись, я схватила Кена за плечи и развернула наши тела так, что он оказался к раковине спиной. Начав со стиснутой челюсти, я покрыла влажными поцелуями его шею и грудь, одновременно сунув вибратор в его левую руку. Наклонившись, я взяла в руку его напряженный член и провела по нему языком волнообразными движениями снизу доверху, одновременно подвинув бедра и подставив ему свою задницу.

Я услышала жужжание вибратора и застонала, почувствовав, как рука Кена спускается у меня по спине. Вибратор, зажатый между указательным и средним пальцами, оставлял на моей коже следы мурашек. Взяв член в рот на всю длину, я начала сильно сосать, проведя сперва языком по краю гладкой головки. Я услышала, как Кен одобрительно замычал и повел вибратором по моему позвоночнику вниз, скользнул им в расщелину между ягодиц и во влажные складки и наконец уверенно достиг основания клитора.

Дааа!