Я с неверием оглядываюсь по сторонам. Кью была права. Это место – что-то безумное. Много рядов синих пластиковых бочек для сбора дождевой воды; десятки емкостей – все, от старых стиральных машин до шин заполнены самыми большими фруктовыми и овощными горшочными растениями, которые я когда-либо видел. А за садовой свалкой находится огромный надувной бассейн, окруженный мебелью из разных гарнитуров для патио.

– Ты все это сделала? – спрашиваю я, стараясь игнорировать ту тварь, наблюдающую за мной.

– Ща-аз, – фыркает Кью, морща нос. – Я же сказала тебе, что я здесь королева. Я ни хрена не делаю. Всё это сделали мои люди, – Кью обводит рукой свои владения, поворачивается и идет по дорожке, отделяющей зону сбора воды от сада.

– Где вы, ребята, взяли всё это барахло? – спрашиваю я, следуя за ней в нескольких футах.

Кью пожимает плечами:

– В Уолмарте.

Я фыркаю от смеха, когда она останавливается рядом с пропановой походной плиткой, у бочек с водой.

– Лизол пробирался туда с болторезом каждые несколько дней, чтобы украсть разное дерьмо из садовой секции. Опи воровал цыплят, инструменты и всякую хрень с фермы где-то неподалеку. Прыщавый спёр этот бассейн у какого-то ребенка прямо с заднего двора.

– Это твои «разведчики»?

– Были. Пока не появились «Бонис». – Что-то отражается на лице Кью, прежде чем она щелкает пальцами по чайнику, стоящему на одноконфорочной плитке.

– Ты должен вскипятить ее, прежде чем пить…

– Я думал, ты сказала, что вода для работников.

– Вот почему я привела тебя сюда, Серфербой, – Кью указывает рукой вдаль. – Видишь ту аптеку, примерно в двух кварталах отсюда? Так вот, «Бонис» уже вломились туда, но я знаю, что там должно остаться хорошее дерьмо. Ты выяснишь это для меня, а я дам тебе столько воды, сколько ты сможешь выпить. Принеси мне тампоны и туалетную бумагу... – кошачьи глаза Кью устремляются на юг, а уголок одной изогнутой брови ползет на север, – и я буду твоим лучшим сраным другом.

Я открываю рот, чтобы сказать ей, что не останусь, но кое-что из сказанного заставляет меня прикусить язык.

Там есть аптека.

Через гребаную улицу.

Я вздыхаю и провожу рукой по лицу.

– Хорошо. Но сначала мне нужна вода.

***

луау* – гавайская вечеринка или праздник

ГЛАВА

IX

Уэс

Два квартала.

Я вешаю пустой рюкзак Рейн на свое здоровое плечо и открываю дверь. Может я и ублюдок, но даже я не могу позволить умереть парню на полу в заброшенном торговом центре, не проверив сначала, нет ли лекарств в аптеке неподалеку.

Боже, лучше, чтобы ты это видел. За это мне полагается много, очень много баллов.

Солнце уже начинает опускаться за сосны, которые сразу за рампой, поэтому я ускоряю шаг, пересекая парковку. Напрягаю слух, пытаясь уловить звуки опасности, но вокруг пугающе тихо. На дороге перед торговым центром стоит несколько машин, но они неподвижны и беззвучны. Вместо урчания двигателей и автомобильных гудков я слышу только звуки птиц и хруст битого стекла под ногами.

Будто в заброшенном городе. А звуки – как в про́клятом заповеднике. И на мгновение мне кажется, что я действительно последний придурок на земле.

Именно так я представлял себе 24 апреля. Никаких людей. Никакой арендной платы. Никаких споров о том, покидать кого-либо или нет. Только я и неисчерпаемые ресурсы земли.

Только в моей голове это выглядело намного лучше.

Я переступаю через поврежденную секцию ограды из металлической сетки и внимательно изучаю улицу в обоих направлениях. Аптека находится так близко, что я мог бы быть там примерно через две минуты, если бы шел вдоль дороги, но, учитывая, что последний ублюдок, которого я видел идущим по ней, все еще лежит на асфальте примерно в пятидесяти ярдах (45м.) от меня, – решаю перебежать улицу и пройти за стрип центром*.

Достаю пистолет и двигаюсь вдоль стены кирпичного здания, стараясь, чтобы гравий не слишком громко скрипел под моими ботинками. Чем дальше удаляюсь от дороги, тем хуже запах. Я игнорирую его, как вонь из очередного переполненного мусорного контейнера, пока не узнаю.

Так же пахло в доме Рейн, когда я нашел ее родителей.

Мой желудок скручивает, а сердце колотится, когда делаю вдох и заглядываю за угол.

Ага.

Там действительно лежит мертвое тело.

Мертвое тело, которое грызет свора гребаных собак.