Когда я захожу в ресторанный дворик, сразу нацеливаюсь на сучку за дальним столиком. Кью. Она и ее прихвостни все еще празднуют конец цивилизации. Несколько татуированных неудачников с выбритыми наугад участками на голове у каждого, играют в карты и разливают по шотам дешёвую текилу из бутылки. Задохлик в джинсовой куртке с отрезанными рукавами играет на чертовом аккордеоне, в то время как толстый бородатый парень в грязном комбинезоне бренчит на банджо. Несколько неприятного вида подростков собрались вокруг мобильного телефона и толкают друг друга локтями, как если бы они смотрели порно, а Кью откинулась на спинку пластикового стула, куря косяк; она в черных мужских штанах с прорезями на коленях; ее ноги в разбитых мотоциклетных сапогах лежат на столе.

Гребаные отбросы.

– Так, так, так, – кашляет Кью, задержав дым в легких. – Не наш ли это новый сосед, Гавайи 5-0. Все поздоровайтесь с Гавайи 5-0.

– Привет, Гавайи 5-0, – протяжно произносит клан, не поднимая глаз.

– И где же луау*? – выдыхает Кью и передает косяк направо.

Мне хочется закричать, что у меня нет времени на ее чушь, но я ухмыляюсь, сдерживая ярость и поднимаю пустые бутылки из-под воды.

– Знаешь, где я могу их наполнить?

В ее глазах цвета гангрены появляется дьявольский блеск; она выпрямляется на стуле, опускает ноги на пол, широко расставляя их, как мужик.

– Вода только для работников, Серфербой.

Кью оглядывает меня с ног до головы. Ее брови и ресницы густые и темные; желто-зелено-коричневые дреды перевернуты на макушке и лежат на одном плече, заканчиваясь где-то ниже полных сисек, которые она прячет под мешковатой футболкой. Золотое кольцо в носу поблескивает на свету, когда она широко улыбается, решив, что ей нравится то, что она видит.

Меня не интересует это дерьмо.

– Знаешь что? Я найду воду где-нибудь в другом месте. Спасибо.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но звук пластикового стула, скребущего по полу, останавливает меня.

– Подожди.

Я поворачиваю голову в ее сторону с намертво приклеенным выражением на лице «не заинтересован в вашем дерьме».

– Давай совершим небольшую экскурсию. Я хочу тебе кое-что показать.

– У меня нет времени на…

– Слушай, ублюдок. Я позволила тебе остаться в моем замке прошлой ночью. Я дала тебе защиту от «Бонис». Я, блять, накормила твою задницу. Ты можешь уделить мне пять минут.

Она права. Может, мне и не нравится эта сучка, но сейчас она – лучший ресурс, который у меня есть.

– Хорошо. Пять.

– Прости, я думаю, ты хотел сказать: «Спасибо, ваше величество», – Кью встает и драматическим жестом перебрасывает свои дреды через плечо.

– Спасибо, – выдавливаю я, когда Кью отходит от стола, жестом приглашая меня следовать за ней и щелкая своими ногтищами.

– Нам нужно будет поработать над последней частью, – клохчет она.

Я чувствую на своей спине взгляды всех, кто находится в фуд-корте, пока мы идем по залу и проходим через барную дверь рядом с одним из прилавков.

– Ты когда-нибудь видел «Чарли и Шоколадная фабрика», Серфербой?

– Ээ, да. И что? – раздраженно отвечаю я, когда мы поворачиваем и проходим по узким, неосвещенным коридорам за кухонными помещениями.

Кью дергает защелку на тяжелой металлической двери и рывком открывает ее. За ней оказывается металлическая лестница.

– Я собираюсь показать тебе версию от 23 апреля, – Кью ухмыляется и жестом приглашает меня первым подниматься по лестнице.

Да пошло оно все. Теперь еще и в кроличью нору.

Ни хрена не вижу на лестничной площадке, но после того, что я нашел на верхней ступени последней темной лестницы, по которой поднялся, я почти уверен, что ничего хуже увидеть уже нельзя. Когда добираюсь до верхней площадки, вытягиваю руки перед собой и чувствую гладкую поверхность металлической двери.

– Открывай, – говорит Кью позади меня. Нахожу ручку и толкаю дверь.

Когда дверь распахивается, солнце ударяет мне в лицо так сильно, что, черт возьми, почти ослепляет меня. Я прикрываю глаза предплечьем, а Кью хихикает у меня за спиной.

– Иди.

Я выхожу на крышу, и первое, что замечаю, – это птичье кудахтанье, – за миг до того, как что-то огромное пролетает мимо моего лица.

– Да чтоб вас, – я опускаю руку и, прищурившись, смотрю в ту сторону, куда оно полетело – и вижу гребаную летучую курицу, приземляющуюся на крышу пластикового игрового домика, окруженного проволочной сеткой.

По меньшей мере еще шесть толстожопых курочек находятся внутри креативного курятника, и все они таращатся на меня своими беспокойными янтарными глазками.

– Вот это, Стерва, – кивком указывает Кью в сторону шара из перьев, что чуть не снес мне голову. – Мы выпускаем ее днем, потому что… ну, она превращается в адскую тварь, если этого не сделать.