Я отпускаю его старика и отступаю с поднятыми руками, и обмякшее тело ублюдка сползает по стене.

– Назад, – снова говорит он, наставив дрожащими руками на меня 32 калибр.

Я делаю, как он сказал. Костяшки пальцев кричат от боли, а грудь высоко поднимается при каждом вздохе.

– Самое время, ты, кусок дерьма, – выплевывает старик сквозь разбитые в лохмотья губы.

Его глаза сильно опухли. Из сломанного носа кровь течет рекой по рту и подбородку. Он поворачивает голову к пацану и бормочет:

– Пристрели его, тупо... – Но он не получает возможности закончить приказ.

Пуля над правым глазом заставляет его замолчать навсегда.

Вздрагиваю, когда звук выстрела эхом разлетается по помещению. Поворачиваюсь, все еще держа руки поднятыми, и смотрю в лицо виновнику выстрела. Мальчишка стал выше ростом, его лицо выражает решимость, здоровый глаз прищурен.

Он не смотрит на меня, когда опускает пистолет, и обращается не ко мне, заявляя:

– Я не тупой.

Ярость и напряжение уходят – атмосфера становится тяжелой, удушающей.

Это мир, в котором мы теперь живем.

Никакие социальные работники не пришли на помощь этому ребенку.

Никакое Управление по делам семьи и детства.

Ни копы, ни судьи, ни семейные адвокаты не собирались бороться за него.

Так же никто не станет изучать это место преступления.

Это новая система правосудия.

И прямо сейчас я боюсь спросить себя, какая из них лучше.

Пацан наконец смотрит на меня – шок сменяется стыдом, пока он ждет слов от меня, но мне нечего ему сказать.

Вместо этого я хватаю свой рюкзак – боль пронзает почти каждую мышцу, сустав и ребро в моем теле – и направляюсь к мальчишке по дороге к выходу.

Я останавливаюсь перед ним, прежде чем уйти, нерешительно кладя руку на дрожащее плечо ребенка.

– Пусть идут нахер, – выплевываю я, не сводя глаз с пустого прохода за дверью и представляя пустую жизнь, ожидающую меня за ней. – Скажи: «Пошли они все…» и продолжай жить.

***

стрип центр* или стрип молл (strip shopping center or strip mall ) – небольшой торговый центр, где магазины расположены в ряд; с отдельной парковкой.

ГЛАВА

X

25 апреля. Рейн

Я просыпаюсь от сна без сновидений только для того, чтобы обнаружить, что лежу в непроглядной кошмарной тьме.

Когда сажусь и моргаю в темноте, майка спадает с обнаженной груди на колени. Правое бедро чертовски болит от лежания на фанерном полу. Рассеянно потираю его, ожидая, пока мои глаза привыкнут к темноте. Должно быть, я проспала весь остаток дня и пол ночи. Из коридора больше не проникает ни крупинки дневного света.

Но мне не нужен свет, чтобы знать, что Уэса нет.

Я чувствую это.

Его тепло, запах, его скрытая внутренняя энергия – этого больше нет. Единственное доказательство того, что он вообще был здесь, – одежда, накинутая на мое обнаженное тело, и карманный нож, вложенный в руку.

Он мог заодно вонзить его мне в сердце.

Я сжимаю шероховатую рукоятку так сильно, как только могу. Сдавливаю до тех пор, пока мои ногти не вонзаются в ладонь, а бицепсы не начинают дрожать. И даже сильнее, чем зажимаю глаза, изо всех сил стараясь сдержать слезы.

Припасы. Укрытие. Самозащита.

Уэс оставил мне последнюю, недостающую для выживания, по его мнению, вещь и ушел.

Его нет.

Прекрати. Может быть, ему просто нужно было в туалет. Может быть, он пошел искать воду.

Я натягиваю толстовку через голову и пытаюсь нащупать свои джинсы.

О Боже. Может быть, у него неприятности.

Мое отчаяние поглощается беспокойством и заставляет меня карабкаться вниз по лестнице домика на дереве. Я спотыкаюсь о свои ботинки внизу и задерживаюсь ровно настолько, чтобы сунуть в них ноги.

Мое зрение приспосабливается к темноте, позволяя не задевать края и углы книжных полок, пока я пробираюсь мимо. Шаги звучат глухо и тяжело, как будто горе, которое несу, имеет реальный вес.

Пожалуйста, пусть с ним всё будет в порядке. Пожалуйста, Боже. Я сделаю все что угодно.

В коридоре тихо, если не считать одиноких сверчка или лягушку. Но я нарушаю эту тишину: шлепая по лужам, в которые случайно попадаю, и задевая разбитую плитку, которая потом разлетается по грязному полу.

Мой мозг обманывает меня: я вижу гавайские принты и незабываемые глаза в каждом отражении и тени, пока иду. Наконец, замечаю фонтан и ахаю, когда рядом с ним вырастает силуэт мужчины. Надежда наполняет мое сердце и затем вырывается со свежей слезинкой, когда фигура вскидывает винтовку к плечу.