«Что делали?»

Меня затошнило. Мне захотелось убить. Я почувствовала…

«Не реагируй. Не реагируй. Не реагируй. Кури и кивай. Кури. И кивай».

Я затянулась, но ни хрена не стала кивать.

Рыцарь смотрел куда-то в даль прохода, явно глубоко задумавшись. Я уже хотела откашляться, ну или сбежать куда-нибудь, прежде чем он опомнится, но он продолжил:

– Кэнди любила тусоваться в этих сраных барах со своими байкерами, пытаясь выклянчить дозу или снять мужика – это уж я не знаю. Я только знаю, что она запирала меня в машине на несколько часов, чтобы не тратить деньги на няню. А когда я подрос настолько, что уже мог открыть дверь, она начала рассказывать мне страшные истории, что может со мной случиться, если я выйду из машины.

Рыцарь снова затянулся. Он курил автоматически, на автопилоте, глядя куда-то в бездну. Из-за влажности воздуха весь дым от его сигареты висел между нами, окутывая его так же, как все эти жуткие воспоминания, от которых он не мог избавиться.

– Когда я вырос настолько, что понял, что это все херня, и стал убегать, моя ма… – Он оборвал сам себя. – Кэнди начала оставлять меня запертым в том дерьмовом трейлере или квартире, где мы тогда жили.

Я едва не протянула руку и не коснулась его, но Рыцарь отвернулся. Казалось, он впал в какое-то забытье, и последнее, чего мне хотелось, это разбудить его в неподходящий момент.

– Однажды, когда мне было лет семь, я проголодался и хотел сварить себе макароны, но мне надоело ждать, пока закипит вода, и я стал смотреть мультики. Я даже не понял, что там загорелось, а половина кухни уже была в огне.

– О господи, – вырвалось у меня, но я тут же зажала себе рот обеими руками.

Но Рыцарь не среагировал на мой вскрик. Он был настолько погружен в свои размышления, что я не была уверена, что он вообще меня услышал.

– Я не мог выбраться, – продолжал он безо всяких эмоций. – А единственный телефон в доме был на кухне.

– И что же ты сделал? – спросила я, на этот раз сознательно. Я не могла просто стоять там и не разговаривать с ним.

Руки Рыцаря повисли вдоль тела. На конце его сигареты нарос длинный столбик пепла. Я знала это чувство. Я подумала, интересно, видит ли, откуда-то со стороны, как разговаривает со мной.

– Я подергал все окна, – сказал он, как робот. – Но не смог открыть их, и тогда я сбил ручкой от метлы телефон с кухонной стены и утащил его как можно дальше, насколько хватило шнура, и позвонил 911. Про 911 мне рассказали в школе. Приехали пожарные и вытащили меня. Я думал, что кататься на пожарной машине очень круто, но потом они не отпустили меня домой, даже когда Кэнди наконец явилась за мной. Никто ни хрена не объяснял мне, что происходит. Они засунули меня в какое-то детское заведение до тех пор, пока Кэнди не разобралась со всем этим дерьмом и не вернула себе право опеки, а все это время я думал, что меня посадили в тюрьму за то, что я устроил пожар. Я думал, что вел себя плохо и меня забрали у мамы.

Я стояла, оцепенев. Нетронутая сигарета выпала из его пальцев на бетонный пол. Рыцарь исчез. Он оставил тут свое тело, повторяющее историю в записи, но сам он – его сердце, его душа – просто исчезли. Этот его вид разбивал мне сердце, но окончательно добили слова, которые он произнес после этого.

– И тогда она стала запирать меня в шкафу.

Я отшвырнула свой окурок куда-то в проход и кинулась к нему. Обхватив Рыцаря руками, я прижалась щекой к его голой спине и постаралась вдавить в него свою любовь. Но это было бесполезно. Сильное, большое, татуированное тело Рыцаря исчезло. Рыцарь мог носить на себе вытатуированные доспехи Макнайтов как доказательство семейной славы, но я знала правду. У Рыцаря не было семьи – ему просто нужен был щит.

Из того, что он обрывочно рассказывал раньше, я поняла, что приятели Кэнди не гнушались ни словесного, ни физического насилия. Я знала, что его мать была алкоголичкой и наркоманкой. Но я никогда не подозревала, насколько травматичным было его детство. Неудивительно, что он не захотел рисовать мне чертова дракона.

Рыцари не рисуют драконов. Они их убивают.

Эта мысль подала мне идею. Рискованную, дурацкую, не-повторяйте-это-дома идею.

– Пошли, – сказала я, протягивая Рыцарю руку.

Он не сопротивлялся и не задавал вопросов. В какое бы состояние самосохраняющего гипноза он ни впал, рассказывая мне свою историю, он все еще находился под его воздействием.