Я завела машину и тронулась с места исключительно на мышечной памяти, но штуки вроде включения фар и дворников потребовали больших усилий мысли. Так же, как и необходимость понять, куда ехать. У меня не было ни малейшего представления, где я. Я никогда не была в этой бильярдной, я не узнавала этого торгового центра, а вся поездка прошла для меня как в тумане.

«Направо, – сказал голос в моей голове. – Право значит то же самое, что и правильно, так что тебе надо ехать направо».

Хороший совет. Я его послушалась.

И поехала направо через бордюр.

Неважно. Я выехала с парковки на дорогу. Но одновременно с набором скорости моя связь с реальностью начала быстро уменьшаться. Из-за кислоты я стала видеть следы, так что каждая стекающая по лобовику капля теперь оставляла за собой сияющий след. Я больше не управляла «мустангом». Я вела космический корабль по полю, полному звезд. Пролетая мимо, они образовывали вокруг меня световой туннель. Но не все. Некоторые разбивались о мое лобовое стекло. Мне было их жаль. Жертвы моего космического путешествия.

Где-то впереди замаячил большой красный светящийся шар.

«Интересно, – подумала я. – Он приближается. О, гляди-ка. Я сейчас перелечу прямо…»

Гудки и визг тормозов, как по щелчку, вернули меня на землю. Я только что проехала на чертов красный свет, под проливным дождем, на одному богу известно какой скорости, во время кислотного трипа по Млечному Пути. При осознании того, как близко от смерти я проскочила, у меня застучало сердце, отдаваясь звоном в ушах. Я едва себя не угробила.

Или еще хуже.

Я могла бы убить кого-то другого.

Мне надо было сойти с дороги. Я опустила стекло, чтобы лучше видеть дорогу, и на первом же разрыве бордюра повернула руль влево, въезжая на отдаленно знакомую парковку. Дождь был таким сильным, что я не видела ничего на два метра впереди от машины, но что-то в покрытии, в текстуре асфальта под колесами и в том, как волоски на моих тощих руках внезапно приподнялись, говорило мне, что я тут уже бывала.

Я встала в первом же месте, отдаленно похожем на место для парковки, которое могла различить сквозь дождь, и выключила мотор. Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза, предоставив дождю лить на меня сквозь открытое окно, а «ксанаксу» в моей кровеносной системе успокаивать нервы. Потом я перекрестилась, как тысячу раз делала моя мама, ирландская католичка, и произнесла единственную известную мне молитву.

Отче наш, иже еси на небеси,

Да святится имя твое. Да приидет царствие твое на земле и на небе.

Хлеб наш насущный даждь нам днесь, и прости нам прегрешения наши, как мы прощаем врагам своим.

Не введи нас во искушение, но…

«Ду-удл-ду-удл-ду-удл-ду-у-у» – раздался из моей сумки поток цифровых звуков.

«Ду-удл-ду-у-удл-ду-у-удл-ду-у-у».

Схватив сумку с пассажирского сиденья, я нырнула в нее в поисках этого мигающего, вибрирующего проклятья.

«Ду-удл-ду-у-удл-ду-у-удл-ду-у-у» – заорало оно у меня в руке.

Я поглядела на определитель номера и почувствовала, как через «ксанакс» прорывается новая волна паники, потому что я не знала горящего на экране номера. А я была не в том состоянии, чтобы иметь дело с неведомым.

«Ду-удл-ду-у-удл-ду-у-удл-ду-у-у».

«Да черт с ним».

Затаив дыхание, я нажала на кнопку ответа.

– Алло?

Если там кто и был, я не могла расслышать его сквозь шум дождя, лупящего по металлической крыше и волнами стекающего по моему открытому окну.

– Алло?

Гудок.

Отключившись, я уставилась на экран, стараясь отыскать в памяти хотя бы намеки на то, где же я могла раньше видеть этот номер. В мозгу было пусто, но в носу… мой нос различил донесшиеся откуда-то с ветром нотки теплого, коричного одеколона и сигаретного дыма. Я вдохнула как можно глубже, стараясь уловить эту галлюцинацию и удержать, ради всего святого. Боже мой, этот запах. Я бы хотела закутаться в него, как в одеяло. Или в смирительную рубашку. Как давно это было? Это был май, а я не видела Рыцаря с…

О господи!

Сейчас же чертов май!

Едва мои пальцы дотронулись до черной пластиковой ручки, дверца машины вылетела у меня из рук с такой силой, что я подумала – налетел торнадо. Но когда две грубые руки проникли в машину и вытащили меня наружу, я поняла, что имею дело с совершенно иной силой природы.

Все мои чувства были обострены. Дождь освежал каждый неприкрытый сантиметр моей кожи. Уши задрожали от звука захлопнутой ударом ноги дверцы машины. Меня опустили на ноги, прижав спиной к захлопнутой дверце с открытым окном. Мои легкие расширились, наполняясь теплым, знакомым запахом, который никуда не исчезал.

А глаза, едва открывшись, немедленно наполнились слезами.

«Он нашел меня».

– Ты нашла меня. – Голос Рыцаря прозвучал низко и ясно.