Его бровь была недоверчиво приподнята. Я уже видела этот взгляд – в его восемнадцатый день рождения, когда я стащила для него сандвич с курицей в школьном буфете. Рыцарь выглядел таким же растерянным, как в тот день, когда я сделала ему подарок – возможно, первый в его жизни. И это снова точно так же разбило мне сердце.

Мои руки инстинктивно обхватили голову Рыцаря. Даже промокшие насквозь, его светлые стриженые волосы были на ощупь как бархат. Я даже не осознавала, как скучала по всему этому. Его запах. Его руки. Его серые глаза зомби, глотающие меня, как последнюю в жизни пищу.

Не знаю, кто из нас начал этот поцелуй, возможно, мы оба, но, едва язык Рыцаря оказался у меня во рту, я поняла, как скучала и по его вкусу. В школе это был вкус мятной жвачки. После школы – дешевого пива и «Кэмэл лайтс». Но в эту ночь это был вкус Южного Успокоителя. Мой самый любимый. Он напомнил мне обо всех тех ночах, что мы провели вдвоем, свернувшись на кушетке в комнате отдыха тату-салона, пьяные от виски и первой любви.

Но этот поцелуй был не как те. Этот поцелуй был жадным, отчаянным, голодным, он начался в наших ртах и разошелся по всему телу, полностью подчинив его. Руки вздымались, сжимали и срывали одежду. Бедра сталкивались. Ноги старались удержаться на залитом водой асфальте.

Дождь, хлещущий меня по голым рукам и ногам, был ледяным, но я в кои-то веки не дрожала. В Рыцаре было достаточно тепла.

Рыцаря было достаточно.

Приподняв, Рыцарь посадил меня на край открытого окна и продолжил атаку на мой рот, пока я путалась в застежке его камуфляжных штанов. Едва мои пальцы скользнули по его длине, Рыцарь стянул ширинку моих свободных коротких шортов и трусики на сторону и прижался ко мне. Но не вошел. Он сумел сдержать бурлящий вокруг нас поток феромонов, чтобы успеть взглянуть мне в глаза и молча спросить мое согласие.

Не желая, чтобы Рыцарь увидел мои зрачки, я зажмурилась и притянула его к себе для нового поцелуя. Обхватив ногами его талию, я прижала свои грязные бойцовские ботинки к его спине, выдавая ему долгожданное приглашение.

Рыцарь был настолько же обжигающим, насколько дождь был холодным, и эта противоположность ощущений воспламенила меня. Я вцепилась в его черную майку, крепче вонзила в него пятки и прикусила его язык, когда он вошел в меня. С каждым сантиметром я чувствовала, как он стирает след, оставленный Харли в наш с ним последний раз. Рыцарь был единственным, кому я могла вот так доверять.

И он наконец вернулся.

Обхватив его руками за шею, я зарылась лицом в его плечо и заплакала. Этот вечер за каких-то несколько коротких часов сумел превратиться из неприятного в страшный, потом – в опасный для жизни, потом – в волшебный, и мои эмоции просто не могли с этим справиться. Я могла не понимать, где я была и что там происходило, но Рыцарь был тут, и его руки удерживали меня. Возвращали в реальность. В безопасность. Я вдохнула его запах, затаила дыхание и взмолилась вселенной, чтобы все это было на самом деле.

Рывки Рыцаря стали резче, и мои тихие слезы сменились более громкими вскриками и стонами. Наклонив голову, Рыцарь нашел мой рот. Толстые пальцы нырнули в мои промокшие волосы. Зубы прикусили мою нижнюю губу. Рыцарь набух во мне, его грудь разорвало рычание, и все, что он сдерживал в себе последние девять месяцев, вырвалось в мое тело. Его мышцы расслабились. Голова упала мне на плечо, я обхватила эту пушистую светлую башку, а он все продолжал облегченно содрогаться во мне.

Когда я открыла глаза, все еще не отрывая рук от его стриженой головы, я поняла, что дождь начал стихать. А еще я поняла, где нахожусь. Как бабочка на огонь, я приехала прямо на парковку позади тату-салона «Терминус».

– Внутрь. Быстро, – сказал Рыцарь, и его слова завибрировали у меня в ключицах.

Заметив проезжающие мимо машины, я кивнула. Внутрь – это хорошо.

Я закрыла окно машины и взяла свою сумку. Потом мы с Рыцарем, взявшись за руки, рванули через парковку в проход, разделяющий «Грех» и «Терминус». Затаив дыхание, я ожидала флешбэка. С этим проходом было связано столько жутких воспоминаний – я блюю на четвереньках около мусорных баков, окровавленная бейсбольная бита лупит по стенам, крики, толчки, – но, едва мы вбежали в разрисованный граффити проход, у меня перед глазами замелькали совершенно другие воспоминания. Рыцарь раскуривает мне сигарету, улыбается моим шуткам, в первый раз говорит, что любит меня. Когда мы поднимались по пожарной лестнице, я заметила, что он снова поставил там мисочки с едой для окрестных кошек, а еще я увидела куски разбитого телефона и батарейки, разлетевшиеся по всему асфальту.

– Что случилось? – спросила я, нагибаясь и собирая обломки, пока Рыцарь открывал заднюю дверь тату-салона.

– Ты, – ответил он, раскрывая передо мной дверь.

В темноте прохода его бледно-серые глаза почти светились. У меня внутри как будто защекотало.

– Так это ты мне звонил? – спросила я, переступая порог.