Подойдя ближе, я увидела, что мальчик наклонил голову набок и целился вдоль палки, которую держал на стене, словно это было ружьё. Потом его тело дёрнулось — ра-та-та-та-тат — будто он стрелял из пулемёта.

Он пригнулся, закрыл голову руками и исчез за стеной, а потом снова вынырнул, чтобы бросить камень. Заткнув уши пальцами, он развернулся ко мне спиной, зажмурившись, пока где-то за ним «взрывалась» воображаемая граната.

Я встала в дверном проёме, специально перекрыв выход, прежде чем заговорить, на случай, если он захочет сбежать.

— Можно с тобой? — спросила я, пока чашки дрожали на блюдцах.

В «войнушку» я никогда не играла, но помнила сцену из «Истории игрушек», где Вуди отправлял зелёных солдатиков на задание.

Поставив поднос рядом с дверью, я вытянулась по стойке «смирно» и отдала честь.

— Сержант, установить точку разведки. Красный код. Повторяю: красный код.

Мальчик вынул пальцы из ушей и медленно посмотрел на меня. Его глаза расширились от щёлочек до блюдец, губы приоткрылись. А когда они снова сомкнулись, я готова была поклясться, что он почти улыбался.

Я вот точно улыбалась. Так широко, что он наверняка видел все отсутствующие зубы в моём девятилетнем рту.

Его взгляд скользнул с меня на чайный сервиз, стоящий на полу, и он нырнул к нему, обнюхивая, как собака.

Добрый народ любит печенье.

Я приподняла крышку маленькой сине-белой сахарницы, показывая четыре печенья — сколько смогла туда запихнуть, — и протянула одно ему.

— Это то, что ты…

Как и в прошлый раз, мальчик выхватил ванильное лакомство из моей руки и запихнул в рот, жуя и мыча с закрытыми глазами, будто это было самое вкусное, что он когда-либо ел. Потом поднял чайник и потряс его, но тот был пуст. Лицо мальчика погрустнело.

— Ты хочешь пить?

Он сунул грязную руку в сахарницу и вытащил оставшиеся печенья.

— Я могу принести воды. Мой дедушка живёт прямо за холмом, в синем доме.

Мальчик поднял голову и посмотрел на меня — щёки набиты, глаза полны надежды.

— Хочешь… пойти со мной?

Он взглянул на холм за моей спиной, жуя уже медленнее, раздумывая.

— Ну же, — улыбнулась я, поднимая фарфоровый чайник. — Я принесу воды, а ты увидишь дедушкиных овец. Они очень милые, и у них синие пятна на попах!

Я сделала шаг назад из дверного проёма. Потом ещё один. И ещё. Не отрывая взгляда от широко распахнутых глаз мальчика в домике. Я уже начала думать, что он не пойдёт, когда он наконец встал, прижимая к груди пустую сахарницу обеими руками.

— Мы можем взять ещё печенья, — улыбнулась я. — У дедушки их целая куча!

Мальчик вышел из домика, и я заметила, что его джинсы были как минимум на пять сантиметров короче и с дырками на коленях. Я решила, что это его одежда для игр.

Когда я пачкала штаны или протирала колени, мама всегда говорила: «Ну, значит, это теперь твоя одежда для игр».

Школьная одежда должна была выглядеть аккуратно, потому что мама работала учительницей в моей школе, и мой внешний вид отражался на ней, или что-то в этом роде.

Я также заметила, что мальчик старательно не наступает на колокольчики. Мне это показалось глупым — они ведь явно были слишком маленькие, чтобы носить их как шляпу, но потом я поняла, что, возможно, он просто не хотел их повредить.

Большинство мальчишек в моей школе обожали причинять боль живым существам. Они отрывали крылья бабочкам, топтали муравейники, разрубали червей палками и срывали листья с деревьев. Но это были человеческие мальчики.

Может, мальчики-феи были другими?

Когда мы вышли к краю леса, я указала на синий дом посреди пастбища.

— Вот он, — улыбнулась я.

Некоторые овцы подняли головы, услышав мой голос, и направились к забору.

— Хочешь погладить? — спросила я, отщелкнув засов. — Они не кусаются.

Я открыла калитку, и сэр Тимоти Пушистик — так я называла того, у кого было кривое ухо, ткнулся носом мне в ладонь, вынюхивая угощение.

— Видишь? — я повернула голову и увидела мальчика на краю леса, почти полностью спрятавшегося за толстым дубом.

Я задумалась: а вдруг магия фей не позволяет ему выходить из леса? Раньше я об этом не думала. И теперь мне стало грустно. Наверное, ему очень хотелось погладить овцу, но он не мог.

— Вот, — я поставила чайник на землю и выдрала длинную травинку.

Сэр Тимоти Пушистик не впечатлился моим предложением, но всё равно пошёл за мной через калитку к дереву, за которым прятался мальчик.

— Погладь его, быстрее! — сказала я, держа травинку обеими руками, пока сэр Тимоти не откусил её кончик.

Та самая почти-улыбка снова появилась, когда мальчик наклонился, чтобы коснуться шерсти, но стоило ему сделать шаг вперёд, как под ногой хрустнула ветка и сэр Тимоти умчался прочь.

— Чёрт!