Я никогда его не найду. Не только потому, что парк был размером почти с целую деревню Гленшир, но и потому, что он был полностью погружён во тьму.

Каменная стена, окружавшая это огромное лесистое пространство, нависала надо мной, когда я заглядывала в открытые ворота, но дальше нескольких футов я ничего не видела. Луна, которая всего два дня назад была яркой и полной, теперь полностью была скрыта облаками, и у меня даже не было телефона, чтобы подсветить дорогу.

Я прислушивалась к шагам, звукам борьбы, чему угодно, что могло бы выдать присутствие Келлена или кого-то ещё за стенами, но слышала лишь редкие проезжающие машины, да далёкое, тоскливое уханье совы.

Сделав несколько неуверенных шагов за ворота, я остановилась, надеясь, что глаза привыкнут ко тьме, но это было бесполезно. Темнота поглотила дорожку и меня вместе с ней, пока голос Джона в голове напоминал, какая я, блядь, была идиотка.

Но именно голос Келлена заставил меня резко развернуться и выскочить обратно за ворота.

— Пришлось дать им пару раз врезать. Просто из вежливости.

— Кому?

— Местным отморозкам в парке. Их обычно рано выгоняют из пабов за драки, и они идут искать неприятности. Сегодня они их нашли.

Пока я шла на север вдоль каменной стены, выискивая другой вход рядом с пабом, конечности начали болеть одна за другой. Когда я вышла из дома, мне не было так холодно, но чем дольше я оставалась на улице с мокрыми волосами и влажной кожей, тем глубже холод пробирался в мои кости. Пальцы рук и ног будто размозжили замёрзшими кувалдами, а уши ныли так, что боль отдавалась в мозг.

Но я продолжала идти. Останавливалась у каждых ворот парка, прислушивалась к признакам жизни, высматривала пабы с сомнительными посетителями. Я убеждала себя, что делать хоть что-то лучше, чем не делать ничего. Что я не тупая и не бесполезная. Что я смогу найти Келлена и привести его домой. Но чем дальше я шла, тем менее правдоподобными казались эти утверждения.

И это было ещё до того, как начался дождь.

Стоя, дрожа, в дверном проёме — шестом, седьмом или, может, уже одиннадцатом, похожем на вход на кладбище, я больше не могла отрицать, что Джон всё это время был прав.

Я не нашла Келлена.

Я даже не сбежала от голоса в своей голове.

Всё, чего я добилась, — это застряла под ледяным дождём, в милях от дома, без денег, телефона и документов.

Тёплые слёзы и холодные капли дождя скатывались по щекам, когда я свернулась калачиком, прячась под крышей у входа в парк. Когда дождь ослабнет, я поплетусь обратно в дом и снова буду ничего не делать. Единственное, что я не умела портить.

Мою жалкую вечеринку прервал звук хлопнувшей неподалёку двери.

Заглянув за угол стены, я увидела симпатичный белый коттедж в тюдоровском стиле — едва ли больше того, в котором я жила, втиснутый в узкое пространство между каменной стеной парка и улицей. Перед ним стояло несколько столиков для пикника, а над дверью неоновая вывеска с причудливым староанглийским шрифтом гласила: “Дыра в стене”. Но каким бы худым и аккуратным ни был фасад, задняя часть здания тянулась, казалось, бесконечно. Будто кто-то растянул его вдоль стены, как жвачку, пока оно не исчезло за поворотом.

В дверном проёме вспыхнул маленький оранжевый огонёк, осветив кончик сигареты и грубое бородатое лицо за ней. Словно почувствовав мой взгляд, мужчина поднял глаза и выдохнул облако дыма.

— Иисус Христос, — он снова закашлялся, а потом хрипло рассмеялся. — Ты меня до усрачки напугала. Я уж подумал, что это призрак Джонатана Свифта.

— Джонатана Свифта… того самого писателя?

— Ага. Он тут в парке бродит. И не только. — Мужчина указал на меня тлеющим кончиком сигареты и приподнял бровь. — Ты ж не собираешься туда идти, а?

Я покачала головой, потирая плечи руками.

— Просто… пытаюсь укрыться от дождя.

Уголёк загорелся ярче, когда он снова затянулся. Его взгляд задержался на мне — заинтересованный, но, в отличие от его громоздкой, неопрятной внешности, глаза казались добрыми. Мягкими.

— Ты далеко от дома.

Наверное, так он намекал на мой акцент, но слова ударили неожиданно больно. Я опустила взгляд на насквозь промокшие кеды и медленно кивнула.

— Я Конор.

Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он прижал руку к груди и слегка поклонился.

— Лучший бармен в Дублине… по версии моей мамы.

Я выдавила слабую улыбку.

— Дарби.

Он выпустил клуб дыма и улыбнулся в ответ, после чего кивнул в сторону двойных дверей позади себя. Тёплый свет сочился из-под каждого стекла вместе с приглушённым звоном бокалов и громким смехом.

— Зайдёшь внутрь, Дарби? Скажешь всем друзьям дома, что выпила пинту в самом длинном пабе Европы. Уверен, они позеленеют от зависти.

— Ой… у меня… нет денег.