Лиам ухмыльнулся.

— Расслабься, дружище. Это шутка. Все знают, что дьявол Дублина не особо разговорчивый тип. Но скажу вот что, — он склонил голову и окинул меня взглядом, — я думал, ты будешь уродливее.

Чёрт возьми, он начинал мне нравиться. К тому же он проделал весь путь из Лондона, чтобы помочь мне, поэтому, возможно, быть чуть менее мудаком меня бы и не убило.

— Я уродлив там, где это важно, — пробормотал я, прекращая молчаливую игру и ставя спортивную сумку между нами на угол дивана.

Лиам щёлкнул пальцами и ткнул ими в меня.

— Между ног, да? У меня там тоже пиздец, но дело делает.

Смех прокатился по груди, но я заставил лицо остаться неподвижным. Как он и сказал, я был Дьяволом Дублина. Тем, кого звали Diabhal. А Diabhal не смеялся. Не улыбался. Не трахался, не пил и не курил. Он говорил только по необходимости. И никто за пределами ОИБ не знал, как он выглядит, потому что все, кто видел его лицо, были мертвы.

Когда я почувствовал, что маска снова оказалась на месте, я расстегнул сумку.

— Двенадцать AR-15, переделанных под полный автомат. Без серийников. Двадцать пять, наличными.

Лиам взглянул на оружие ровно настолько, чтобы убедиться, что я не вру. Потом поправил запонки и разгладил жилет.

— Дам двадцать в компенсацию за то, какая это была заноза в жопе, тащиться аж в Дублин.

— Двадцать тысяч фунтов… — я потёр подбородок, будто раздумывал, хотя на самом деле ждал, станет ли он спорить о валюте.

Когда он не стал, я серьёзно кивнул и застегнул сумку.

— Значит, по рукам. — Он кивнул в ответ. — Пойду сделаю звонок.

Вставая и застёгивая пиджак, Лиам добавил:

— А я-то думал, что ОИБ это просто кучка неразумных террористических пидорасов. Кто бы мог подумать?

Неразумных террористических пидорасов, которые умеют считать.

Двадцать тысяч фунтов стоили почти столько же, сколько двадцать пять тысяч евро. У нас всё равно оставалось больше, чем достаточно, чтобы оформить документы и свалить к чёрту из этого города.

Как только он вышел из паба, мой взгляд сам собой потянулся к бару.

И тут же я пожалел об этом.

Дарби сидела на барном стуле, и её откровенно раздевал взглядом слишком уж дружелюбный бармен и как минимум трое типов, которые подползли к ней вплотную. Двое стояли так близко, что их грёбаные руки касались её. Я хрустнул костяшками правой руки, наблюдая, как Дарби сжимается и утыкается взглядом в полупустой бокал пива.

Будто почувствовав жар моей ярости, она подняла глаза и посмотрела на меня через плечо. Приподняв одну бровь, Дарби беззвучно спросила, означает ли мой взгляд, что ей пора в туалет. Именно этого я и хотел — но только чтобы убрать её подальше от этих пьяных ублюдков.

Я покачал головой так незаметно, что, кроме неё, этого вряд ли кто-то заметил, и снова уставился ледяным взглядом на британца в костюме, который уже возвращался с ухмылкой на идеально ухоженном лице.

Он ткнул в меня пальцем и расплылся в улыбке.

— Как насчёт пинты, дружище? За мой счёт.

Он не стал ждать ответа — или его отсутствия — и резко свернул к бару, с такой силой хлопнув ладонью по стойке, что полностью отвлёк бармена от слюнявого разглядывания горячей рыжей девчонки. Как бы я ни был благодарен ему за то, что он убрал этого идиота подальше от моей девушки, что-то в его внезапном желании пообщаться мне не понравилось.

Может, он просто был доволен собой, думая, что сорвал выгодную сделку, но если ему так не хотелось ехать в Дублин, с какого хрена он угощает выпивкой, будто собирается задержаться?

И тут меня осенило.

Он покупал не выпивку.

Он покупал время.

У бара, с той стороны, что была ближе ко мне, двое мужиков вытащили скрипку и банджо и заорали “Whiskey in the Jar” во всё горло.

Я едва слышал собственные мысли сквозь их завывания, но думать и не требовалось. Я нутром чувствовал — что-то идёт не так.

Я прокрутил в голове все возможные пути отхода и худшие сценарии, прежде чем ублюдок в дорогущем костюме вернулся с двумя пинтами «Гиннесса».

— За тебя, дружище. — Он ухмыльнулся, снова усаживаясь в кабинку.

Когда я никак не отреагировал на бокал, который он пытался мне всучить, Лиам просто поставил его передо мной, ничуть не смутившись.

Хлоп-хлоп, давай, папашка!

В кувшине есть виски.

— Ты даже не представляешь, как долго мы пытались закупаться у Братства, — перекрикивал он музыку, делая большой глоток из стакана. — Но старые ублюдки наверху до сих пор взбешены из-за какой-то херни, случившейся сто лет назад, и потому даже встречаться с нами не хотят. Так что у нас не осталось выбора, пришлось покупать у чертовой Братвы.

Каждая мышца в моём теле напряглась в ту же секунду, как он произнёс последнее слово.

— И дерут с нас, как за золото, — продолжил он. — Потому что знают, что держат нас за яйца.