— Это соглашение, чтобы показать, что мы серьезны. Мы выписываем условия, затем каждый из нас проливает свою кровь. Это делает его обязательным — если один из нас нарушит его, тогда другие имеют право на месть, как они сочтут нужным.

От его слов меня внезапно пробрал озноб. Но если бы это было то, что нужно, я бы это сделала. Впервые с тех пор, как умерли мои родители, я почувствовала чувство принадлежности. Как это случилось с этими тремя парнями с темной стороны, с теми тремя, от которых я изо всех сил старалась держаться подальше, пока моя жизнь неумолимо не переплелась с их жизнью? Честно говоря, я не знала, но теперь, когда это произошло, я знала, что не хочу их терять.

Матео вернулся с маленьким, острым на вид ножом, ручкой и листом пожелтевшей бумаги, похожим на пергамент. Он, Сэинт и Каллум перешли в дальний конец комнаты и минуту совещались друг с другом, а затем Каллум начал писать на бумаге, царапая ручкой по поверхности. Когда он закончил, он дал другим прочитать это, прежде чем все трое вернулись ко мне. Он протянул мне бумагу, и я просмотрела написанные им слова. По сути, это была письменная форма нашего устного соглашения — что никто из нас не будет рассказывать кому-то, чем мы поделились друг с другом или узнали, и если мы нарушим договор, нам придется столкнуться с последствиями.

Мы все подписали свои имена, а затем пришло время для кровавой части. Я с опаской наблюдала, как Матео провел ножом по кончику пальца, позволив капле крови упасть на бумагу. Он вытер нож, затем передал его Сэинту вместе с бумагой. Сэинт повторил процесс, затем Каллум, их капли крови слились на странице, на пергаменте появилось темно-алое пятно.

— Ты хочешь, чтобы я сделал это для тебя? — Матео встретился со мной взглядом, когда я колебалась, моя рука дрожала, когда я сжимала нож. Я кивнула, и он осторожно вырвал его из моей хватки. Взяв мою руку в свою, он поднял ее и взял мой палец в рот, его язык прошелся по краям. В его взгляде вспыхнул жар, и я подавила стон. Он провел языком по всему пальцу, а затем отпустил меня.

— Ты хороша на вкус, mamas.

— Это чертовски сексуально. — Сэинт переместился на сиденье рядом со мной, его рука накрыла мою ногу, его большой палец поглаживал круги.

— Да. — Голос Каллума был низким хриплым, его рот опустился к моему горлу, где он провел языком по моей коже. Я вздрогнула, их объединенное внимание вызвало жар внизу моего живота. Они продолжали свои прикосновения, и я едва заметила, что Матео порезал мою кожу, пока он не сжал мой палец, и капелька крови упала на бумагу, смешиваясь с их. Он снова взял мой палец в свой горячий рот, его язык успокаивал порез, прежде чем отпустить его.

— Дело сделано. — Взяв бумагу, он осторожно положил ее на пол позади себя. Двигаясь вперед по кофейному столику, он слегка схватил меня за горло, наклоняя мою голову вперед. — А теперь иди сюда и поцелуй меня.

Золото было валютой, которая была у всех, но они не всегда хотели платить такую цену. Было ли это необходимо? Не совсем, но иногда людям нужно было видеть, как легко истекать кровью. Одна капля крови на обещание — это ничто, но твоя жизнь по другую сторону этого обещания значила все.

Никто из нас не знал, что такое командная работа, когда мы были детьми. Этому нас не учили наши родители. К сожалению, у некоторых из нас не было родителей, в то время как у остальных были дерьмовые. Нам пришлось на собственном горьком опыте понять, что для выживания нам нужно держаться вместе.

Каллум, Сэинт и Эрик знали это еще до того, как я появился на радаре, и благодаря им я узнал, каково это — быть частью команды. Группа братьев, которые сделают для тебя все. Может быть, из-за того, что в нашей команде долгое время не хватало одного члена, было почти без усилий включить Эверли в наши планы.

Я хотел доверять Эверли, и сейчас я бы сказал, что доверял, но люди лгали так же легко, как дышали. Сколько раз мой отец обещал моей матери лучшую жизнь? Все это было кучей пустых обещаний. Неважно, сколько раз он их нарушал, она оставалась. Итак, да, люди были эгоистичны, и, в конце концов, единственными, кто имел значение, были они сами.

Я легонько кладу руку ей на горло. Я не хотел пугать ее, но я также хотел, чтобы она знала, что в любую секунду, если она предаст нас, она будет в нашей власти. Она была мягкой и нежной, а мы — нет.

— Иди сюда и поцелуй меня.

Это была не просьба, а приказ. На внутренней стороне моих губ все еще ощущался медный привкус ее крови. Ее губы открылись для меня, и первое, что я сделал, это скользнул языком в ее рот. Я провел по ней кончиком языка, позволяя ей попробовать немного крови, которую я не проглотил.

Когда я отстранился, Эверли была потеряна в стимуляции, которую она получала от нас троих. Она была у меня между ног, Каллум и Сэинт по обе стороны, оба целовали ее. Сэинт был у ее челюсти, в то время как Каллум целовал кожу между ее ключицей и плечом.