— Напомнить в очередной раз про табу, — криво улыбаюсь я. — Не трогать, близко не подходить. Типа я благодарен должен быть. Мол спасибо моему конченому бывшему другу и его папаше, что не раздули скандал. Аж тошнит, откровенно говоря.

Камиль какое-то время молчит.

— Смотри, Ром, осторожнее. Неспроста Ян тебя второй раз покрывает.

— Сам мстить решил. Через папу не по-пацански! — хохочу я, но Юнусов моего веселья отчего-то не разделяет.

Взгляд случайно цепляется за знакомый пуховик. Хотя там от пуховика одно название. Лисицына шагает по тротуару. Пухлый рюкзак на плече. Она, мне кажется, единственная, кто до сих пор все учебники таскает.

Рядом опять этот недоношенный трется. Улыбается во весь рот, чирикает что-то, активно при этом жестикулируя.

— Ром, шлагбаум! — обеспокоенно предупреждает меня друг.

— Гребаный Князев! — едва успеваю притормозить. Эти двое, проходя мимо, косятся в нашу сторону.

— А букет где? — хмыкает Камиль, глядя на Лисицыну.

— В урне где, — зло отвечаю я.

Роман

На этот раз звонко смеется он. А я вспоминаю прошлую субботу. Мне надо было прикупить Савелию новый набор Лего. В недавно открывшемся торговом центре, после посещения детского магазина, я и заприметил ИХ. Лисицыну и этого… любителя фарфоровой хренотени.

Они спускались по эскалатору. С четвертого этажа, где находится зал для Лазертага, боулинг-клуб и кинотеатр. Подозреваю, что именно в кинозале они и провели время друг с другом.

Я уставился на них. Аж остановился. Князев держал Лисицыну за руку. И мне это ооочень не понравилось. Едва сдержал в себе порыв подразукрасить кое-кому смазливую мордашку.

Ревность? Серьезно? Но да, мне кажется, это именно она драла грудину когтями. Незнакомое чувство. Странное. Неприятное. Убийственное.

Мало того, что все мысли только об этой девчонке дни напролет. Потребность какая-то странная: держать в поле зрения, смотреть на нее. Постоянно. Ловить каждое движение. Изводить ее пристальным взглядом. С удовольствием садиста отмечать, что это ее напрягает. Смущает. Сводит с ума. Заставляет дергаться и нервно жевать губу.

И вот, теперь еще и это… Добить меня решила. За руку ходит с этим малахольным. Клянусь, если бы он в тот момент полез к ней целоваться, я бы скинул его с этого самого эскалатора вниз. И ни разу не пожалел бы.

Думал обо всех этих вещах и сам себе поражался. Двинулся ты умом, Беркутов, не иначе. Совсем ку-ку. Финиш.

Тогда-то в моей больной голове и проснулась дурацкая мысль о том, что мне, наверное, учитывая ситуацию, тоже пора проявить инициативу.

Проявил. Идиот. Везде пишут, что цветы — беспроигрышный вариант. Ага, как же! Не верьте форумам и дурацким статейкам. С Лисой это не сработало. Знала бы она, что решиться на этот шаг, между прочим, было очень непросто. До сих пор перед глазами события двухлетней давности. Тогда букет не взяла и сейчас сделала ровно тоже самое. Ну почти…

Как сейчас помню. Девятый класс. Седьмое сентября. Я в тот год на неделю позже в гимназии появился. Отдыхал с матушкой на Кипре. Для нее этот месяц в календаре навсегда останется черным, также, как и для меня. Плохо переносит начало осени, ведь оно ассоциируется с убийством отца. Но речь не об этом.

Седьмого сентября у Пельш день рождения. Мать потащила меня в школу пораньше. По дороге мы заехали к знакомому флористу, и она купила Циркулю дизайнерский букет. Затем произнесла напутственные слова и всучила мне в руки заранее приготовленный для классухи подарок. Какие-то баснословно дорогие французские духи в диковинной стеклянной колбе. (Забегая вперед скажу, что дышал ароматом этих самых духов 9 «А» потом очень долго).

Так вот. Захожу в кабинет. Пацаны тут же громко начинают меня приветствовать. Девчонки лезут обниматься, принимаются восхищаться моим загаром и, конечно, их внимание привлекают необычные на вид цветы. Альстромерии. Такие и правда не везде найти можно. Эксклюзив.

Звенит звонок. Замечаю краем глаза Князева. Он стоит у окна рядом с какой-то девчонкой. Косится в мою сторону, недоумок. Рожу свою еще кривит. Пока выясняю у одноклассников суть да дело, тот что-то шепчет на ухо подружке и отправляется к себе в класс.

Новенькая значит. Ясно…

«Слабо подкатить?» — бросил тогда мне вызов Ян.

«Пф»

Ну да. Я, не сомневаясь в собственной неотразимости, сразу же двинулся по направлению к новенькой. Уж очень мне хотелось посмотреть на эту скромницу, напоминающую послушницу монастыря, поближе. Да и спор выиграть хотел безумно, что скрывать. Ян обещал отдать свой горный велик в случае его проигрыша, и я загорелся ни на шутку.

«Привет, красивая!» — отвесил комплимент, растягивая губы в своей фирменной улыбке.