Справедливости ради стоит признать, что в свете фонаря, черты его лица кажутся почти идеальными: ровные линии бровей вразлет, нос, с едва заметной горбинкой, четкая форма скул и глаза с хитрым прищуром.

— Поговорить надо, — сообщает мрачно.

Еще чего не хватало…

— Я тороплюсь, — отвечаю быстро, наблюдая за тем, как вокруг него порхают бабочки из причудливых снежинок. Ложатся на темные волосы и оседают на плечи модной, утепленной кожаной куртки.

«Упасть — не встать!» — так про него говорит Харитонова.

«Беги от него» — предупредила бы меня бабушка.

Это прям стопроцентно совпадает с моими мыслями, потому что поведение Романа на протяжении последних трех недель меня очень озадачивает.

— Успеешь, — цокает языком и смотрит на меня внимательно. Чересчур пристально. Этим своим тяжелым взглядом, от которого всегда краснеют щеки и учащается пульс. — В машине давай поговорим, ты замерзла.

Ах да, теперь он сменил мотоцикл на автомобиль. Красиво жить не запретишь. Что уж там!

— Не замерзла вовсе, — отрицаю я, стуча зубами от холода. — Не пойду я никуда.

— Ладно, — закатывает глаза.

Подходит ближе, заставляя замереть на месте. Накидывает мне на голову упавший капюшон и затягивает потуже шарф. Сказать, что я ошарашена этими его действиями, это — ничего не сказать. Даже пикнуть возмущенно не успеваю, настолько растерялась. Горячее смущение уже вовсю заливает щеки, благо полутьма вокруг…

— Заболеешь еще, — пожимая плечами, поясняет он, убирая руки, с покрасневшими от холода костяшками пальцев, в карманы.

Сам, кстати, без шапки, да и куртка нараспашку. С себя бы начал…

Так и стоим какое-то время, молча глядя друг на друга. Я не выдерживаю первой. Опускаю глаза.

— Я пойду, — хочу обойти его, но он снова меня останавливает.

— Лисицына, — произносит всего одно слово, но столько в нем муки и отчаяния, что становится как-то не по себе.

— Дай мне пройти, Беркутов, — говорю решительно.

— Не для того я тебя тут ждал, — замечает сухо.

То есть теперь он меня еще и караулит. Надеюсь, это в первый и последний раз. Мне хватает того, что я постоянно вижу его в классе. И этих наших занятий по математике дважды в неделю. Благо, Элеонора Андреевна по моей просьбе каждый раз присутствует в кабинете. Хоть она и занята своими делами, мне так все же спокойнее.

Порываюсь уйти. Не намерена я терпеть его присутствие. Оно давит на меня. Морально и физически.

— Да погоди ты! — злится, возвращая меня на место. — Как баран, честное слово.

— Просто отстань от меня, — дергаю плечом. Не нравится мне находиться так близко от него.

— Не могу.

— Что еще за «не могу»? — интересуюсь возмущенно, инстинктивно отступая на шаг назад.

Вздыхает тяжело и смотрит как-то странно. Не знаю, как объяснить этот его взгляд.

— Тут постой, — изрекает в итоге мрачно.

Мне ничего не остается кроме как последовать этой странной просьбе. Не убегать же в конце концов! Я ведь только этим и занимаюсь все три недели. В классе цепляюсь за Харитонову, как за спасательный круг, а на переменах стараюсь не отходить от Даньки и Пашки.

Потому как что-то происходит. С Ним, с моим врагом. С врагом, который почему-то практически перестал со мной воевать. Он затих, что совсем ему несвойственно. И это, если честно, пугает…

В последнее время Роман мрачнее тучи. Полагаю, отстранение от занятий в секции — так на него влияет.

О господи…

То, что я вижу, вообще не укладывается в голове.

Сердце мое по ощущениям подпрыгивает и застревает где-то в горле, не позволяя дышать.

Роман протягивает мне небольшой, аккуратно оформленный букет.

— Это шутка? — спрашиваю ошарашено, в ужасе глядя на нежно-розовые бутоны.

— Какие уж тут шутки, Лисицына, — говорит сквозь зубы.

Я растеряно моргаю. Может, ущипнуть себя? Это сон дурацкий, не иначе.

Но нет. Вот он, Роман Беркутов. Стоит напротив. Все еще ждет, что я приму цветы. Цветы от него…

— Я…

Поверить не могу, что спустя два года он снова делает это. Да еще и прямо посреди школьного двора. Хорошо хоть время раннее и нет никого вокруг.

— Я… не могу… их взять, — объясняюсь спешно заплетающимся языком, даже не пытаясь смотреть при этом на него.

— Почему это? — спрашивает недовольно.

— Потому что…

— Не беси, Лиса, возьми их и все, — требует настойчиво.

Меня эта ситуация сбивает с толку. Заставляет краснеть. Вызывает трусливое желание дать деру.

— Не хочу я их брать! — возмущаюсь громко, все-таки поднимая на него глаза.

— Не хочешь, — прищуривается.

— Именно, — соглашаюсь тут же, стараясь придать голосу твердость.

Девушке своей пусть дарит их, а не мне…