Сказать, что солгал, язык не повернется. Она и правда вблизи оказалась очень даже ничего. Нет. Не по меркам современных стандартов привлекательности. Разглядывать ее хотелось как раз потому, что она не была похожа на девчонок, с которыми я привык общаться.

Прозрачная белая кожа, отсутствие какой-либо косметики на лице. Красивые, густые брови. Натуральные, не комично нарисованные, как у Сивовой. В меру темные, естественные. Тонкий, чуть вздернутый нос с россыпью веснушек, убегающих на щеки, внезапно вспыхнувшие румянцем. Глаза испуганные. (Я тогда еще не знал, что травля на Лису уже началась). А еще губы. Не тонкие, не пухлые. Такие, как надо. Форма и цвет. Цвет очень уж выделялся на фоне белоснежной фарфоровой кожи. Розовые. Жутко притягательные. Мне кажется, я тогда слишком долго на них пялился. Счет секундам потерял. Сглотнул, потому что отчего-то жажда проснулась.

Полудурок…

«Как зовут?» — спросил, с трудом поднимая взгляд.

И она мне не ответила. Это был первый звоночек, но нет… Я его проигнорировал.

«Я — Роман. Это тебе, будем знакомы», — небрежно сообщил, делая широкий жест. Протягивая ей букет, который предназначался Пельш.

Улыбнулся опять во все тридцать два, отмечая то факт, что мне и сарафан ее монашеский в общем-то нравится. (И да, позже, заценив тоненькую фигуру легкоатлетки на физкультуре, я пойму, что не ошибся).

Согласно моему сценарию, девчонка должна была растаять от такого расклада, броситься мне на шею и тому подобное, но что-то явно пошло не так.

Она не собиралась брать букет, я понял это по выражению ее лица. Новенькая, смутившись, нахмурила брови.

«Бери, это тебе», — произнес повторно с нажимом, настойчиво пытаясь всучить ей цветы.

Я же знал, что за нами весь класс исподтишка наблюдает, хоть и заняты все вроде как своей болтовней.

«Немая, что ли?»

Взбесила она меня своим молчанием. Как рыба фугу, ей богу! Рот открывается, но ни звука не издает. Мем ходячий.

«Ну? Бери же…» — склонился к ней ближе и сразу уловил какой-то лесной запах, исходивший от ее русых, слегка выгоревших на солнце волос.

«Не нужны они мне!» — наконец, услышал недовольный девчачий голос.

«Что значит не нужны? Бери!» — уже заведенный, настойчиво начал впихивать ей в руки творение флориста.

«Отстань!»

Туда-сюда букет трепали. В итоге, он оказался на полу у наших ног. И понеслось…

Стоит признать, это было мое фиаско. У меня внутри все клокотало от гнева. Мы начали пререкаться. Слово за слово, деталей уже не назову. Помню только, что в какой-то момент она захотела пройти. Я не позволил, она меня толкнула. В этот же момент неизвестно откуда рядом нарисовался гребаный рыцарь Князев с верным конем-прихвостнем по кличке Аверин. И тут уже завязалась потасовка с моим бывшим другом, в результате которой мы разгрохали подарок, предназначенный классному руководителю. Аромат пришлось заценить всем без исключения… Это был полный трэш.

Так Пельш осталась и без букета, и без духов.

Пришлось отдать Яну свой навороченный скейт и выслушать ушат скабрезных шуток от парней. Мол не по зубам оказалась мне убогая. Собственно, с того дня я и возненавидел новенькую. Всеми фибрами своей души.

— Ром, поворот проехали, — выдергивает меня из омута воспоминаний Камиль.

Твою мать. Чтоб тебя, Лисицына! Прямо наваждение какое-то на мою голову…

Алена

Мы с Аллочкой с интересом разглядываем нового жителя зоомаркета. Ульяна — та вообще в восторге полном.

— Шиншилла Белый Вильсон, — сообщает Шевцова.

— Красивая, — наклоняясь ближе, говорю я.

— Бесполезная, — машет рукой блондинка. — Собака, кошка, ладно. Они хоть как-то свои чувства могут проявить по отношению к хозяину. — А эти что? Только едят, да гадят.

Пожимаю плечами, насыпая в специальную ванночку песок. Шиншиллы купаются именно так. Не в воде. Открываю клетку и устанавливаю ванночку в центр. Зверек почти сразу прыгает туда. Ульянка начинает громко хохотать, глядя на кувыркающегося Вильсона.

— Эх, шубы из них какиииие! — мечтательно тянет Шевцова, и тут же получает от меня локтем в бок. — Ай!

— Тебе не стыдно? — возмущаюсь я. — Ты ведь с животными работаешь, какая шуба, Алла!

— Ой, Лисицына, работа-работой, но шубы, вот честно, — моя слабость, — она блаженно зажмуривается.

— Ты считай убийц поддерживаешь! — недовольно комментирую я, задвигая щеколду.

— Ну прям! — она улыбается и смотрит на меня как на дуру. — Так если разобраться, то есть те же яйца, например, тоже — преступление.

— А мы ели на завтрак омлет, — выдает сестра.

— Ну а я о чем! — хохочет Аллочка. — Убийцы цыплят, вот вы кто!

Н-да… Так-то есть в словах Шевцовой доля правды.

— Идемте. Пока никого нет, выпьем чаю, а то набегут ведь сейчас! — зовет нас она, исчезая за высоким стеллажом.

— Я посмотреть хочу! — прилипнув к стеклу, отказывается от горячего напитка Уля.