— Не переживай, — давлю усмешку. — Такие твари, как я, удивительно живучи.

Он что-то вещает мне в спину, но я уже ничего не слышу. Только долгожданную тишину и хруст снега под ногами, в свете луны отливающего голубоватой белизной.

Минуты через три сворачиваю влево. Еще два памятника — и я, преодолев сугробы, на месте.

— Привет, Алис, — оставляю цветы на припорошенной снегом мраморной плите.

Сгребаю снег с лавки, подсвечивая пространство фонарем от телефона, и стелю одеяло. Ставлю на стол бутылку виски. Сажусь и кручу онемевшими пальцами стеклянную тару с золотистой жидкостью. Сегодня компанию мне составит ирландский виски.

— Я с тобой, как всегда. Тоже решила, что не приду? — посылаю вопрос в удручающую пустоту.

Открываю бутылку и прижимаю ее к губам. Дурной тон, но меня устраивает именно так. Приходит оповещение. Сбрасывая очередной вызов от матери, читаю смс.

«Не вздумай сидеть всю ночь, идиот. Сегодня минус семнадцать. Нет желания завтра наблюдать там твой окоченевший труп»

Беркутов. Заботу проявляет. Да, друг, ты определенно лучшее, что я имею. Ты и Савелий.

Отпиваю еще, наслаждаясь тем, как горячая жидкость обжигает на контрасте глотку.

«Иди. Мучайся! Грехи замаливай! Да только ее это не вернет!»

Будто я сам этого не понимаю. Сдохнуть — слишком простая расплата. Жить и год из года лицезреть эту надгробную плиту — заслуженное и довольно жестокое наказание. Напоминание о том, что ты по-прежнему дышишь и ходишь по земле, а она — нет…

Смотри. И помни. Раскаленным клеймом на протухшем сердце выжжено. «Ты виноват».

— Не прощай меня, Алиса, — вымученно выдыхаю, выпуская пар изо рта.

«Кто сказал, что время лечит — тот не знал большого горя…

Не заживают раны в сердце, ты просто привыкаешь к боли».

Омар Хайям

Роман

Пока Лисица принимает душ, я пытаюсь дозвониться до Абрамова. Тщетно. А ведь уже половина четвертого. И я точно знаю, что он снова там, на кладбище.

Набираю вызов. Сбрасывает. Минуту спустя приходит фотка. Тьма, освещенная вспышкой. Снег, Ян, виски и безмолвный памятник. Жутковатое селфи, но так я хотя бы понимаю, что он не замерз там насмерть.

«Мы с Алисой еще немного поболтаем, и я уйду».

Сажусь на край дивана. Роняю лицо в ладони и тяжело вздыхаю. Каждый год. В этот день он едет туда, к своей сестре. И вряд ли когда-нибудь будет иначе… Пропускаю волосы сквозь пальцы, едва не выдирая их. Поворачиваю голову и смотрю на тихо посапывающего Савелия. Сегодня он спит удивительно спокойно. Наверное, вся эта праздничная атмосфера его очень утомила. Но он совершенно точно был счастлив. А это главное, ведь впереди у нас — снова неизвестность.

Встаю. Подхожу к дивану с другой стороны и аккуратно беру Ульяну на руки. Она нехотя открывает глазки и что-то шепчет.

— Тсс, тише малыш, спи, — успокаиваю я ее и легонько целую в лоб.

Несу в комнату для гостей, потому что девчушка может просто-напросто испугаться того, что иногда происходит ночью с Саввой. Ни к чему это. Маленькая еще совсем.

Осторожно опускаю Ульяну на кровать и укрываю одеялом. Девочка сладко сопит и, кутаясь в него, прячет маленький носик. Милая такая. Неудивительно, что Савву она покорила. Да что там Савва! Ее непосредственность даже броню Абрамова, словно граната, в щепки разнесла.

Улыбаюсь, глядя на маленького ворочающегося ангелочка. Оставляю дверь приоткрытой и еще раз проверяю Савелия. Сладко спит, подложив ладошку под щеку. Со спокойной душой направляюсь в свою комнату, но внезапно из коридора доносится испуганный не то визг, не то приглушенный крик, и я тут же спешу на шум. Шум, который определенно исходит из ванной комнаты.

В нерешительности замираю у двери. Мнусь отчего-то. Впервые за свою жизнь наверное. Раньше меня бы не смутил тот факт, что по ту сторону обнаженная девчонка. Зашел бы, не спрашивая разрешения. Но здесь нечто совсем другое. Не хочу, чтобы Лисицына расценила мое вторжение, как неуважение к ней.

— Ален? — прислоняюсь ухом к деревянной поверхности.

Копошение, вроде даже ругательства. Как-то громко там чересчур. Что происходит?

— Роом, — слышу я ее крайне обеспокоенный голос.

— У тебя все в порядке? — все же решаюсь спросить.

— Нееет, — пищит она в ответ.

— Помощь нужна? — пытаюсь сделать так, чтобы прозвучало ровно и беззаботно.

— Дааа.

— Ну я вхожу тогда? — на всякий случай уточняю.

— Входи, — кричит нетерпеливо.

Так, ну ладно. Удивительно, но я, похоже, реально нервничаю. Пора бы уже привыкнуть к тому, что с ней по-другому все, но не получается.